Творцы потеряли контроль над своими марионетками и решились на отчаянный шаг. Им помогла ошибка Баала. Ашу заманили изначальных к проделанной в коконе прорехе и разделили мир, отсекая часть, заполнявшуюся Хаосом. Творцы укрепили барьер, дабы убедиться, что изначальные никогда не выберутся из своего узилища.
Баал помнил, как захлопывалась дверь к спасению. Часть мира, доставшаяся изначальным, была испорчена. Хаос проникал капля за каплей, оскверняя, приводя на край безумия.
– Никто не остался за барьером? – спрашивал Баал, смотря на лица окружающих.
– Сиббиту, – говорила Анат. – Он единственный не пошел с нами, не попал в ловушку.
– Сиббиту хитер. Он поможет нам выбраться.
– И нам остается ждать?! – взвился кто-то из изначальных. – Нужно действовать! Пусть изначальных поведет тот, кому удастся вернуть нас домой.
– Закрой свою пасть, Адад, – велела Анат.
– Не только Баал готов себя проявить!
– О? И кто же еще? Рвешься на его место, Адад?
– Могу попробовать! Пока плана нет, но…
– Довольно! – зарычала Анат.
Она когтями разодрала Адада, оставив того хныкать от боли.
Изначальные ждали и пытались выбраться.
Сиббиту не помог.
Баал не знал, минули столетия или тысячи лет с момента их пленения. Время покинуло их.
В другой части мира Шамаш помнил, как слабел. Битвы с изначальными отняли у Ашу последние силы. Время долгого сна приближалось, а мир пребывал в беспорядке. Ашури, приученные уничтожать творения соперников своих хозяев, следовали инстинктам и продолжали разрушать все, что попадалось на пути. Лишенные Голоса Ашу решили создать тех, кто восстановит из пепла утерянное. И так появились люди, вторые дети Ашу. Каждый творец привел в мир свой народ, опутанный цепями всепоглощающей воли. Люди четырех народов ненавидели друг друга, ибо таково было желание Ашу. Никто не смог бы объединить вторых детей и направить их против творцов.
Шамаш знал: его люди сберегут земли юга, а когда придет час, будут воевать за него, доказывать превосходство своего творца над остальными Ашу. Но люди вышли намного слабее изначальных и не могли сдерживать ашури. Что им оберегать, если ашури за год опустошат Аккоро от края до края?
Воспоминания смешивались в неразборчивый ураган.
Шамаш пошел в узилище изначальных. Другие Ашу отговаривали, но он исполнил задуманное и принес с собой частичку Голоса – слишком слабого для Ашу, но подходящего для людей. Наделенные этой силой смертные стали зваться жрецами, а Шамаш… он исказился. Его, снедаемого хворью, заперли в Саордале. Ашу погрузились в сон, дабы восстановить силы. Настала Эра людей, и во главе ее стояли жрецы. Две сотни лет продолжалось их владычество, пока не пришел тот, кто стал для них погибелью.
Его звали Алламус, и он считал себя спасителем. Рожденный жрецом в западных землях, он путешествовал по Аккоро, находя все новых сторонников.
– И все слова – истина? – вопрошали они.
Алламус не скрывал ни слова правды.
– О да, для Ашу мы – зверюшки. Если захотят пустить нас в бой ради забавы – так и поступят, – отвечал Алламус.
Люди боялись. Они гневались. Они отрицали. А потом он давал надежду, от которой невозможно отказаться.
– Мы станем сильнее, – обещал Алламус. – Никто не наденет на нас поводок.
– Но что мы против Ашу?..
– Верьте: жрецы не оставят вас.
Они верили. Алламус стал их твердью в зыбком мире.
Но отнюдь не все хотели получить убежище. Большинство соблазнилось богатствами. Алламус был готов отдать каждый драгоценный камень, доставшийся ему в наследство от семьи, дабы добиться своего. Однако ни сокровища, ни сила смертных не могли потягаться с Ашу. Он искал что-то другое.
И нашел. Ответ явился во снах, принесенный женщиной с удивительными волосами цвета янтаря. Она поведала ему все, и Алламус в полной мере осознал свое предназначение.
– А если ничего не выйдет? – спрашивал невысокий тощий паренек, шедший рядом с Алламусом.
Его нарекли Шедом – в честь деда, избравшего в жены женщину без дара. К сожалению, через разбавленную кровь жреческие силы не передавались, и Шед был их лишен.
– Если у тебя ничего не получится? Или… Оно вырвется?