– Послушники, – ответил Маар, все еще восседающий на спине поверженного собрата. – Их готовили стать вершителями. Разумеется, выжил бы только один или два.
Энки поморщился.
– Их нужно отпустить.
Маар развел руками.
– Делай как хочешь. Мне все равно. Но ждут ли их родители дома – вопрос другой.
«Можно написать их родителям», – решил жрец. И отправить к родному очагу тех, кого ждут. А остальные… В крепости о них некому позаботиться. Но не брать же их с собой. И с собой – куда?..
– Вершители поддержат Шархи?
– О да! – Плечи Маара затряслись. – Мы поддержим его притязания.
Значит, они могли вернуться домой. Это наполнило Энки счастьем, облегчение омыло его, уменьшая боль и усталость. Подумать только, он мечтал о дальних странствиях, но мысль о возвращении окрыляла. Семья… Примет ли его семья после путешествия? А если его оттолкнут… Так ли важно это? Вместе с Шархи он создаст нечто новое, где найдется место всем.
– Энки, твои новые таланты помогут Шархи.
Жрец нервно сглотнул.
– Зачем, если есть поддержка вершителей?
– О мой милый дружок! – прицокнул Маар. – Ты забываешь, что никто из врагов Шархи еще не принес клятвы. Мы наденем на них поводок, но сначала вы должны заставить их склонить голову. А тебе не советую расслабляться. Не все вершители находились в башне, и те, кто укрылся от меня, продолжат охоту на нарушителей клятв. Захочешь пуститься бродяжничать – и хлоп!
Сладкая греза о возвращении домой начала горчить. Полученная в Саордале способность пугала Энки. Он не понимал ее, но точно знал: в этой силе его погибель.
– Где Шархи? – Энки устало поднялся на ноги.
– В темнице.
Покопавшись в карманах умерших, Маар достал ключ и бросил его Энки. Жрец не поймал. Рискуя упасть, он с трудом нагнулся за ним.
– Иди на нижний уровень башни.
Энки спускался медленно, выверяя любое движение. Ноги подрагивали и грозили подвести, а левая рука никак не помогала в сохранении баланса. Приходилось не спеша сползать, опираясь на стены.
Нижние уровни башни ничем не отличались от верхних. Судя по всему, темницы и жилые комнаты вершителей имели много общего. Из любопытства Энки заглянул за парочку дверей. Кровать, платяной шкаф и жесткая подушка для медитаций – вот и все наполнение.
Энки подобрал ключ к замку раза с шестого, потянул тяжелую дверь, и в лицо его тут же полетел кулак. К счастью, Шархи в последний момент успел изменить направление удара и припечатал дверной косяк, а не нос друга.
– Энки?! – вскрикнул высокородный. Он сжал плечи друга, будто не веря, что тот стоит перед ним. – Как ты выбрался?!
– Маар помог.
– Но как?! – Шархи огляделся. – Остальные вершители прознали? Подлые собаки! Я пытался сказать, что твоей вины нет, но меня и слушать не стали.
Шархи отодвинул Энки с дороги. Он сжимал и разжимал кулаки, будто желал тут же выхватить оружие.
– Где он?!
– Меня ищешь? – Маар спускался к ним неторопливо, гордо выпятив грудь, но вид портила постоянно дергающаяся голова.
– Маар, рыжее ты отродье! – прошипел Шархи, хватая вершителя за грудки. – Твои советы были не столь уж полезны.
– Но все окупилось.
– Объяснись! – Терпение высокородного иссякло.
– Я позаботился о вершителях, теперь они поддержат тебя, Шархи. – Маар сбросил с себя руки высокородного. – Ты получил то, чего хотел.
Шархи раскрыл рот для нового вопроса, но его опередил Энки:
– Где Сурия?
Шархи замешкался.
– А, северянка, – наконец припомнил он. – Ее тоже заперли.
– Нам нужны ключи от других камер, Маар, – сказал Энки.
– Предлагаешь мне побегать поискать?
– Да, предлагаю.
Рот Маара скривился, лицо застыло в смятении, а конечности затряслись. Энки ожидал, что вершитель вспылит, но тот лаконично ответил «хорошо» и ушел.
– Паршивец! Я еще вытрясу из него ответы. Энки, ты уверен насчет Сурии?
– О чем ты?
– Признаться, она не столь полезна, и рядом с ней… неприятно находиться. Разве ты не чувствуешь того же?
Энки не ощущал, но знал причину, по которой Шархи не выносил присутствия северянки: борьба народов, заложенная в них Ашу.
Разыскивая Сурию и примеряя к замкам ключи, принесенные Мааром, Энки рассказывал о Саордале, не упоминая пожирания Шамаша и обретения Права Приказа. Шархи, похоже, понимал, что ему говорят далеко не все, но не торопил друга. Он кивал, выслушивая историю изначальных и людей, но увлеченным или потрясенным не выглядел.
– Дела прошлого меня не особо заботят, – признался Шархи. – Пусть проигравшие остаются там, где им самое место. Ныне наш век, друг мой. Я тот, кто я есть, и никакие Ашу не помешают мне.