– Да, мы поняли друг друга, Зор.
– Ну, пойдем набросаем, что нам нужно. Писать-то умеешь?
– Безусловно.
– Ну-ну, чего щеки дуешь? Кто вас знает, благородных сбежавших сынков. Иди, записывать будешь.
Шархи доброжелательно пригласил Зора пройти в башню, но в черных глазах высокородного залег гнев. Ни движением, ни словом Шархи не выдал его.
Они делили кров с наемниками, пока дожидались телег, наполненных потребованными Зором вещами. К радости Энки, в башне остался один Зор, а его люди разбили палатки неподалеку. Их и правда было не меньше пятисот. По ночам, когда вспыхивали костры, долина заполнялась светом, и Энки с беспокойством следил за передвижениями наемников. Чего от них ожидать?.. Кроме Зора, никто из Золотых куниц не выказывал желания пообщаться. Энки понимал причину. Достаточно посмотреть на поведение слуг – те отказывались не то что перекинуться парой слов с куницами, но и рядом стоять. Наемники привыкли быть изгоями.
Да и сам Энки не сразу заговорил с Зором. Как-то он нашел наемника в библиотеке. Покрытые мозолями пальцы главаря куниц с величайшей осторожностью переворачивали страницы книг, которые Энки заранее отложил для себя. То были справочники по травам и животным юга. Зор с интересом рассматривал иллюстрации, нарисованные автором, и приговаривал: «А вот этот я видел!» или «Ага, пакостный жук».
– Эй, мудрый, поучишь меня? Какие-то закорючки! Из них правда слова составляются? – Обратил внимание Зор на подошедшего Энки.
Услышав просьбу, жрец застыл на месте. По-своему истолковав его реакцию, Зор насмешливо фыркнул:
– Шучу я. На кой оно мне сдалось? – Наемник нарочито небрежно откинул книгу на стол. – У вас, мудрых, ручонки трясутся, когда речь о писанине заходит. Моя бабка была из мудрых. Сбежала с низкорожденным от большой любви – так рассказывала. Но ни детям, ни внукам не передала знания мудрых – чтила заветы Ашу.
– Вы живете без Ашу? Без указанного Пути? Каково это? – задал Энки интересующий вопрос.
– У нас есть только мы, а большего и не нужно, парень.
Энки знал этот тон. Себя жрец убеждал таким же, но обычно безуспешно.
– И вы… вольны жить, как пожелаете?
Зор рассмеялся.
– Ха! Ну… почти. Вершители порой приказывают устраивать на нас облавы, но властители не очень стараются. Полезные инструменты не выбрасывают. Вот мы и остаемся полезными.
– И все же вы пришли в башню вершителей…
– Бояться их, что ль? Нет клятвы – нет поводка. А если чего выкинут – порежем. Да, нас и самих потом загонят, но вершителям это уже не поможет.
Пусть не куницы, но такие же наемники напали на Этрике и убили прежнего властителя.
– И вы… часто на высокородных работаете?
– Бывает. Лучше всего простенькие задания: охрана торговцев, мастеров без покровителей. Но высокородные больше всего раскошеливаются. Они клянутся не натравлять своих воинов против господина, но мы-то даже не на Пути Ашу. Нас приглашают просто поговорить о проблеме. Слова не звучат открыто. Как и указания, – пожал плечами Зор. – Озвучивается цена, и проблема решается.
– И сколько…
– Э-э, нет, парень! Я тебе много порассказал – вот и ты сплетнями поделись. Скажи-ка, вершители и впрямь благоволят этому высокородному? И сколько их в башне?
– Откуда такой интерес?
– Брось, просто болтовня.
– Твое дело – выполнить задание, Зор. А не собирать сплетни.
– Он прав, Зор, – поддержал жреца Шархи. Высокородный стоял в дверях библиотеки, скрестив руки на груди. – Займемся делом. Доставили повозки со всем, что ты просил. Иди проверь.
– Проверю. И предупреждаю сразу: не пытайся проследить, куда мы отправим припасы. Увидим, что прислал кого, – пощады не будет.
Оставив за собой последнее слово, Зор ушел.
– Собирайся, друг мой, – сказал Шархи жрецу. – Мы возвращаемся домой.
Энки невольно расплылся в улыбке. Скоро он увидит Этрике.
Они двинулись в путь в тот же день. Люди Зора с удивительной проворностью свернули разбитый лагерь и по взмаху руки командира взлетели в седла. Припасы укатили в неизвестном направлении – в тщательно скрываемое убежище Золотых куниц.
– Шархи вернется в Этрике с помпой.
Маар, сопровождавший их, потуже затянул повязку на глазах и забрался на гнедую лошадку. Из оружия Энки заметил только кинжал, чья рукоять торчала из-за голенища сапога.
– Если, конечно, вообще сможет прорваться через Восточную цитадель. О, посмотри, какая прелесть!