Забыв о пленных, наемники метались, размахивая мечами, и старались убежать от сил, которым не могли противостоять. Зор пал – он прикрывал отход, но его старания канули втуне. Ашури догоняли бегущих, превращая их в разлетающиеся куски плоти.
Сурия, стоявшая рядом с Энки, ловила ртом воздух. Ее взгляд метался от одного павшего к другому. Девушку колотило.
– Что… это? Во имя Ашу, что это?!
Маар скучающе шлепнул подлетевшего к нему ашури – существо с визгом отлетело в поисках жертвы послабее.
Энки до скрипа сжал зубы. Он хотел сдержать ашури, остановить их. Но не смог. Воля Приказа захлестнула его. Энки создал водоворот, который утягивал его, будто щепку.
Добив наемников, ашури не насытились. Они пошли дальше, к городу, где перевоспитывали пойманных без ал'сор.
– Стойте! – вскрикнул Энки.
Ашури не слушали. Жрец кинулся за ними, едва не попав под копыта брыкавшейся лошади. Стук сердца с грохотом молотов отдавался в ушах. Энки бежал, безнадежно наблюдая, как рой ашури накрывает поселение. Крики огласили округу.
Энки думал, что все еще бежит – мир плыл перед ним, – но на самом деле он упал, сделав десяток шагов.
Приказ продолжал тянуть Энки, подпитывать ашури, заставляя их забирать все новые и новые жизни. Энки не управлял ими. «Нужно отменить Приказ», – билась в голове мысль, но Энки цепями приковало к нему. Разорвать их – задача не для слабого человеческого тела. Но если не сделать этого… Как далеко зайдут ашури?
От цепей Приказа не избавиться – он вышел слишком сильным, неподвластным человеку. Но он мог отсечь ту часть своей сущности, к которой цепи приросли. Энки поступил так, не задумываясь.
Приказ потерял силу.
Жрец упал на спину, тяжело дыша. Ашури тут же переключились на другую цель – на него. Покинув город, клубящийся смертоносный рой накрыл его.
Новый Приказ – остановиться, уйти за Грань – последовал с опозданием. Прежде чем покинуть землю смертных, уже на Грани, ашури, напоминавший длинную жердь, состоящую из рук, всадил в левый глаз Энки коготь. Последнее, что жрец видел обоими глазами – разлом, появившийся на Грани, будто разошедшийся шов платья.
Сурия неотрывно смотрела на скопище мертвецов.
– Это… отвратительно, – выдохнула она.
– Закрой рот, северянка, – отрезал высокородный. В разгар бойни он сумел освободиться. Шархи судорожно сжал эфес меча, но быстро вернул самообладание и разрезал путы на руках друга. – Ты в порядке, Энки? Нет, не отвечай. Лежи. Я сейчас соберу припасы и поймаю для нас лошадей. Уберемся побыстрее.
Ход времени потерял для Энки всякое значение. Прошло несколько мгновений? Или часов?
Шархи, как и обещал, собрал несколько мешков с запасом провизии и закрепил тюки у седел пойманных лошадей. Животные все еще боязливо переминались, но всепоглощающий ужас отступал. Шархи помог Энки вскарабкаться в седло.
Пока они ехали, жрец дрожащими пальцами прикоснулся к щеке, чтобы стереть кровь, но ее не было. Видимых ран ашури не нанес, невидящий глаз остался на месте.
Горло сдавило спазмом. Ковер из тел наемников устилал землю. Ашури били наверняка – не слышалось ни стенаний, ни мольбы о помощи.
«Город перевоспитания» встретил безмолвием. Пленники и «наставники» разделили одну участь.
– Не все погибли, – сказал Шархи, указывая вдаль на бегущих людей. – Они смогут вернуться к семьям.
– Многие… мертвы… – Энки зажмурился. Он разочаровался в себе. Он был омерзителен. И понял бы, если бы Шархи чувствовал отвращение. – Я мог и тебя… и Сурию…
Шархи придержал лошадь друга, подъезжая ближе.
– В пылу битвы случается, друг мой. Мы выносим уроки, но не останавливаемся.
Достав из-за голенища кинжал, Шархи порезал себе ладонь.
– Протяни руку, Энки, – попросил он. – Если не побрезгуешь, конечно.
– Ты… серьезно?..
– Для меня это честь.
Энки вытянул раскрытую ладонь. Он был недостоин, но об отказе не помышлял.
Лезвие порезало кожу, на ладони выступили алые капли. Шархи сжал его руку – рана прильнула к ране.
– Я принимаю тебя в семью. Да будут Ашу свидетелями, – произнес Шархи.
– Я принимаю тебя в семью. Да будут Ашу свидетелями, – вторил Энки.
В зрячем глазу мутилось, и он сильнее сжал ногами бока лошади.
Сурия задохнулась от возмущения. Немыслимое дело – брататься выходцам из разных каст, еще и прикрываясь Великими Спящими! Ноздри Маара гневно раздувались, а руки бесконтрольно дергались, будто он собирался кого-то придушить.
– Энки, брат мой, все в порядке. Все будет в порядке, – наигранно бодро сказал Шархи.