Северянка, вероятно, была первой низкорожденной, ступившей в обитель. Стража больше не дежурила на входе, а потому и свидетелей преступлению не нашлось.
– Тихо. Похоже на склеп, – осмотрелась Сурия.
– Склеп?
– Дом мертвых. Тех, кто не заслужил огонь.
– В обители живут жрецы.
– Понятно. Все объясняет.
Они дошли до Малого дворца, в котором теперь Энки жил один. Тишина коридоров угнетала, но была лучше косых взглядов, от которых не находилось спасения в доме Шархи.
– Пусто. У тебя нет слуг, жрец? – спросила Сурия, проводя рукой по пыльному поручню лестницы.
– Никого.
Он привел ее в кухню.
Кладовые опустели – Энки собственноручно выбросил пропавшую еду, а новой закупал немного, – в очаге не горел огонь, за длинными столами не толпились кухарки. Зато бочки с напитками никуда не делись.
Наполнив две кружки, Энки протянул одну северянке.
– Хмель вредит разуму, жрец.
– Если в ране скопился гной, нужно быстрее от него избавиться. Так, замечание, если уж мы делимся познаниями…
Сурия вырвала из его руки чашку, прикончила напиток залпом, а потом наполнила чашку снова. Пила она как заправский пьянчуга, хотя и утверждала, что не выносит хмель.
– Что случилось, Сурия?
Девушка осушила еще чашку, прежде чем ответила:
– Шпионы твоего властителя…
– Шархи не обидится, если ты будешь звать его по имени.
– Нет. Он недостоин. Но его шпионы полезны. Они донесли, что южанин жив. Он в соседней провинции.
– Аран жив?! – обрадовался Энки, но, заметив напряженное лицо северянки, постарался скрыть, что дышать стало чуть легче.
Сурия отставила кружку и сжала в руке сумку, в которой хранила засушенное сердце отца.
– Аран убил твоего отца. Понятно, почему ты злишься.
– Нет. Это был честный бой. Не убийство. Южанин… южанин волен уйти с миром, – проговорила Сурия сквозь зубы, с усилием выталкивая из себя слова.
– Ты была близка с отцом?
– Я низкорожденная.
– Пока мы шли с караваном, я видел вас. Он даже раненый пытался о тебе заботиться, Сурия.
– Прекрати.
– Готов поспорить: отец поддерживал тебя. Ты шла за ним, да, Сурия? Дорога была ясна и понятна. Было ли что-то, от чего ты не была готова отказаться ради его одобрения?
– Замолчи!
– Аран отнял его у тебя.
Ударив жреца, она повалила его с лавки.
– Проклятый южанин! – закричала Сурия. В ярости пнула котел, отозвавшийся звоном. – Я не должна ненавидеть его! Отец принял бой с честью!..
Она продолжала срывать злость на всем, что попадалось под руку, создавая на кухне бедлам. Энки не мешал и не думал останавливать ее. Приходилось уворачиваться от летящих во все стороны тарелок и ножей, однако долго буйство северянки не продлилось.
– Но я ненавижу… – хрипло пробормотала Сурия.
Крик будто опустошил ее. Девушка сгорбилась, бледные щеки пылали от стыда.
– Я ничего не видел. – Энки поднялся, потирая ушибленную щеку. – Моя кухня всегда грязноватая…
Сурия качала головой, отрицая непонятно что.
– Когда мне было двенадцать, меня прилюдно выпороли, но и тогда я не… – Она не договорила. – Увидимся, жрец.
Власть над Малым дворцом вернулась в руки тишины.
Энки не находил себе места в огромных залах и поселился на первом этаже в небольшой комнате у самого выхода. Отчего-то дом казался чужим, неуютным. Порой Энки чудилось, что вместе с ним тут поселились все те, кто умер по его вине. Их призраки словно витали в жилых комнатах, галереях, садах. Они следовали за жрецом.
Вызов во дворец Шархи стал для Энки радостным событием. Однако приподнятое настроение быстро увяло.
– Твой властитель обеспокоен. – Сурия увязалась за ним по пути и оказалась права в своем суждении.
Шархи мерил шагами комнату и едва бросил взгляд на вошедшего друга.
– Двое высокородных умерли, – мрачно объявил властитель.
– Мои… соболезнования?
– Проклятие! Эти собаки умерли, потому что нарушили клятву! Они предатели! Не знаю, что они успели передать врагам, но их смерть принесла некоторую пользу – другие испугались и приползли повиниться. Оказывается, Ашнан предлагала союзы. Потаскушка с запада! Она собирает армию, чтобы пойти на Этрике. Пора готовиться к нападению, брат, – сказал Шархи.
Заботы нашли отражение на его лице. Став властителем, друг Энки все меньше открыто улыбался, а морщинка меж бровей углублялась.
– Ашнан не нужен мир. Она пришла за землей и богатствами. Провинции всегда воевали ради куска посочнее. Ожидать иного было наивно.
– Ты предложил ей союз?