– Да. Я описал свои планы, но… – Шархи устало упал в кресло. – Ашнан непреклонна.
– Неудивительно, если ты назвал ее в послании потаскушкой.
– О! – Слабая улыбка. – Я использовал подобающее обращение. Очевидно, зря. Воины встанут на защиту города, но, Энки, наша надежда на тебя. Прости.
Еще раз. Он мог сделать это еще раз. Маар будет рядом, Энки не потеряет контроль. Но вновь использовать силу Шамаша… Энки не хотел.
Однако если он откажется, Этрике потеряет людей. Энки осознавал долг, пусть буря волнения и не затихала.
Кусочек умиротворения он находил в тишине обители.
Но не в день после посещения дворца властителя.
Спор привлек внимание сразу же, а когда Энки узнал своего старшего брата и Белили, подошел ближе.
– …бесполезная метиска! – не сдерживался в выражениях Зуэн. – Думаешь, нам мало позора?
– Брат! – Энки перехватил руку, занесенную для удара. – Что ты делаешь?!
– Не лезь не в свое дело, Энки!
– Ты не слышал, что творится в городе? Мы готовимся к нападению. Ты устраиваешь сцены в неподходящее время, брат.
– Мы?! Нет никаких «мы»! Проблемы города нас не касаются. – Зуэн вырвал руку из хватки Энки. – Метиска проклята. Будь моя воля – отправил бы ее обратно. Она и на тебя накличет напасти, если подпустишь ее ближе.
Зуэн… беспокоился о нем? Мысль согрела Энки, но он по-прежнему стоял между братом и его невестой.
– Зуэн, ты не против, если я поговорю с Белили?
Зуэна передернуло – младший брат посмел назвать его по имени. Оскорбление – никак иначе! Энки осознал свою ошибку слишком поздно.
– Как знаешь!
Он ушел не попрощавшись.
Белили смотрела себе под ноги, губы ее подрагивали.
– Белили? – Энки осторожно приблизился к девушке, не желая напугать. – Все хорошо?
– Он… он рассердился, потому что я опять полезла в дела мудрых. Почтенный Зуэн прав.
– Хочешь погостить у меня, Белили? Пока Зуэн не успокоится.
– Нет! Идти против воли семьи… Сегодня я достаточно нарушила Путь. Спасибо, Энки. Могу я… прийти… попозже?
– Ты желанная гостья.
Белили поклонилась, Энки ответил тем же. Два изгоя одной семьи, они признавали друг друга равными.
Тем же вечером Белили отправила послание, в котором просила о встрече. Она боялась, что предстоящее наступление Ашнан разрушит Этрике до основания и нынче последний шанс увидеть жизнь обычных людей. Волнение девушки передавали неровные буквы – рука ее дрожала, когда она просила Энки показать ей город. Белили отказалась спускаться из обители посреди дня, но под покровом темноты рискнула.
Они встретились у арки перед ступенями. Белили укуталась в плотный плащ, верхнюю часть лица закрывал шарфик с вышитыми лотосами. Вопреки ожиданиям Энки, она не светилась от счастья и предвкушения – карие глаза блестели от непролитых слез и застывшей в них горечи.
Спускаясь по ступеням, она кусала губы, боязливо обнимала себя за плечи, а ступив на землю, и вовсе расплакалась.
– Вернемся? – предложил Энки.
– Н-нет.
Она не смотрела по сторонам, шагала, понурившись. Энки помнил, как сам впервые спустился в город и старался поменьше моргать, чтобы ничего не упустить.
– Я… я хочу увидеть, что за стенами. Можно? Мне служанка рассказывала, что неподалеку растет огромный дуб. Если повязать ленту на ветку, исполнится желание.
– Я видел его, пойдем.
Дуб рос в прогалине среди невысоких холмов. Раскидистый исполин стоял в гордом одиночестве, с ветвей его свисали ленты – одни выцветшие на солнце, другие яркие и лоснящиеся. Шархи называл это Деревом пустых надежд или Деревом глупцов.
– Принесла лент…
Удар обрушился на голову Энки, выбивая землю из-под ног. Боль в голове оглушила, перед видящим глазом заплясали пятна – разноцветные, как ленты на дубе.
– Бери. Добавишь в источники с водой.
Сознание ускользало, но голос Энки узнал. Аран. Как он попал сюда?
– Это… Это яд? Я… я не…
– Госпожа Ашнан сказала, ты все сделаешь без вопросов. И просила напомнить: разве она спрашивала тебя, когда давала приют? Приют для метиски, погубившей собственную семью?
– Я… я ничего не делала…
– Ты родилась. Смесь двух народов – оскорбление для Ашу. Делай, что ска…
Энки поглотила темнота. Он не видел и не слышал ничего, а забвение показалось секундой. Вот он идет к дубу, а в следующую секунду…
…сознание возвращалось, сопровождаемое головной болью. Первое, что ощутил Энки, – тошнотворный запах благовоний. Его источала обильно дымившая курильница, стоящая в каменном выступе. Энки лежал рядом на полу со связанными руками и лодыжками. Цепь, сковывающая кисти, крепилась к металлическому штырю в стене – такое в одночасье не подготовишь.