Аран сидел в комнате – довольно уютной – и дожидался дальнейших указаний. Прошел день. Миновал второй. К концу третьего появился слуга и передал Арану записку с указанием явиться в Зал советов мудрых. Воин не медлил.
Городок он не знал, однако пропустить круглое одноэтажное здание с куполом, покрытым самоцветами, не мог. Уточнив у стражи на входе, Аран понял, что не ошибся.
Представившись, зашел внутрь, сел на каменную лавку перед фонтаном – два павлина, орошаемые водой, переплелись в танце. Сделанные из красного камня птицы хвастались позолотой на крыльях, в перьях мерцали сапфиры с изумрудами. Как завороженный, Аран пялился на переливающиеся грани, пока его не позвали присоединиться к заседающим.
Он прошел в светлую комнату с окнами во всю стену. Мудрых внутри не было, а вот воинов и высокородных хватало. Собравшиеся властители сидели чуть поодаль друг от друга на шелковых подушках. Сосредоточенные, напоказ отрешенные лица были полузакрыты бахромой из золотых нитей, свисающей с корон.
Аран преклонил колени и пал ниц. Высокородные – с юга или нет – были выбраны Ашу, и уважать их – долг каждого.
– Южанин, о котором говорила Ашнан? – спросил мужчина в мантии, украшенной ястребами.
– Да. Он встречался с Нергалом, получил задание от вершителя, – отозвалась женщина в церемониальных царо.
– Якобы встречался, – поправил властитель, облаченный в мантию. – Якобы получил.
– Представься, южанин.
Воин еще раз коснулся лбом пола.
– Я Аран, из семьи Даор, рождение мое засвидетельствовали в книге Кровных Уз трое из рода воинов. Я был мечом властителя Думузи, а ныне я меч его сына Дишара.
– Расскажи все, что знаешь, Аран.
И он поведал им о силах жреца, о повелении Нергала и боях, в которых видел зверство ашури.
– Ашнан писала что-то… подобное, – неуверенно протянул один из властителей.
– Писала, да, и умоляла о помощи. Теперь ее нет, а земли перешли к Шархи. Впервые две провинции под властью одного властителя.
– И что? Это безумие! Обращаться к южанам за помощью и советами! – рявкнул крайний слева властитель грубым басом.
Аран приметил, что тот носит перстни на каждом пальце.
– Из-за слов вершителя…
– Вершитель? – перебила его женщина, поигрывая царо. – И где он? Меня не волнуют миссии вершителей! А вот армии Шархи – очень!
– Посмела бы ты сказать такое раньше?
– Выступим без южан! – настаивал мужчина с перстнями.
Невысокий юноша, одетый для властителя весьма скромно, впервые заговорил:
– Поскольку остальные достопочтенные трусят признаться, скажу я. Половина моих войск переметнулась к Шархи. Клятвы нарушены, но никто не поплатился. Люди сочли это знаком избранности Шархи, ведь обеты, данные ему, не утратили сил.
– Вот пусть вершитель и объяснит! Их задача – сохранять равновесие. И где они все?!
– Главное тут, – повысила голос женщина-властительница, – что людей у нас все меньше. Нужно действовать, пока остается шанс. Южане…
– Я против. Южане на мою землю не ступят!
– Тогда отправляй всех воинов, что у тебя есть! Оставляй города беззащитными!
– А вы только этого и ждете! Я выступлю против Шархи, провинция ослабнет, и вы ее прикарманите!
Властители замолчали – у всех бродили похожие мысли.
– Если мы попросим воинов у юга, нам не придется…
– Южане – подлые собаки! Нет им веры!
– У нас нет выбора. Восточная цитадель… через нее нет прохода. Дадим корабли, капитанов, знающих, как миновать рифы, и переправим южан через Разделяющий пролив.
– Еще никогда чужаков не пускали через пролив! Мы открываем им свободный проход в наши земли! – буйствовал властитель, и его кольца блестели при каждом размашистом движении рук.
– Сколько воинов, сколько мудрых и ремесленников уже бежали с твоих земель в объятия Шархи? – спросила женщина.
Она так яростно тряхнула головой, что корона едва не съехала набок.
Мужчина с перстнями промолчал.
– Люди боятся гнева Ашу, идут за Шархи, чтобы избежать кары.
– Или им пришлись по вкусу его подачки. Низкорожденные забудут свое место! Ремесленники, мудрые и воины посчитают, что ровня нам! Вершители обязаны вмешаться!
– А если… если вершители действительно покровительствуют Шархи?
– Южанин уверяет в обратном.
Это уверение они решили принять и держаться за него до часа смерти.
– А наемники?
– Их мало…