Но Энки не смог. Он не снимал с себя вины за произошедшее, хотя по-прежнему считал, что перемены Аккоро необходимы. Но как их ввести? Ответы Шархи его не устраивали, но и собственных не возникало. Зарождавшиеся планы быстро заводили в тупик, и руки опускались. Все, что Энки сделал, принесло беду. Как прекрасная мечта превратилась в уродливого, запятнанного кровью монстра?
Осложнялось все и последствиями вызова ашури. Энки теперь слышал голоса. Постоянно. Чаще всего тихие, неразборчивые, но они крепли день ото дня. Жрец не находил спасения ни во сне, ни в бодрствовании. Он засыпал в одном месте, а просыпался в совершенно другом, ничего не помня о произошедшем. Вредил ли он людям? Первым делом, просыпаясь, Энки осматривал руки, страшась увидеть следы совершенного преступления. К счастью, он ничего не обнаруживал. Но до каких пор?
Жрец отходил все дальше от людей. Однажды в глухой чаще он нашел заброшенную хижину и с тех пор выбирался из нее только за припасами. К своему ужасу, как-то утром Энки обнаружил надпись на стене и безошибочно распознал свой почерк. Опустошенная чернильница валялась рядом. Незнакомые витиеватые буквы тем не менее сложились в понятные слова: «час возвращения».
Похватав самое необходимое, Энки закинул вещи в дорожный мешок и выбежал на улицу. Отойти еще дальше в леса, туда, где никого нет, – такой у него созрел замысел.
Лошади избранная тропа не понравилась. Ветки царапали морду, копыта путались в прошлогодней свалявшейся траве.
– Эй ты, парень! Иди-ка сюда!
Энки остановился. Настоящий человек зовет его или очередной морок?
– Тут я, остолоп, тут!
Пожилая женщина, мудрая, лежала на земле. Ногу ее придавило упавшее дерево, рядом валялась корзинка с вывалившимися из нее кусочками мха, шишками и мелкими красными ягодками.
– Чего застыл? Помогать старшим не учили? – сварливо напомнила о себе мудрая.
Седые волосы ее были уложены в идеальный пучок, дорожное платье и плащ покрывали аккуратные заплатки.
Энки спешился, осторожно приблизился к ней. Он ждал, что женщина, разглядев его, закричит, прикажет убираться прочь.
– А ты не спеши, да! С твоей скоростью к концу лета до меня доползешь!
Управляться одной рукой было непросто. Упершись ногами в землю, жрец перебросил ствол на плечо, радуясь, что дерево молодое, а не вековое. Пыхтя, он высвободил ногу женщины. Старушка проворно отползла, и Энки сбросил ношу.
Мудрая ощупала ногу, поморщилась.
– Перелом, – проворчала она.
– Я помогу вам встать.
Шла женщина с трудом и своими силами выбраться из леса не смогла бы. Перелом в ее возрасте, как знал Энки, чрезвычайно опасен. Он подсадил женщину на свою лошадь.
– Можете взять ее, – сказал он. – Возвращать необязательно.
– Твои дары мне не нужны. Рядом пойдешь. Потом заберешь.
– Но я…
– День пути не отяготит тебя, мальчик. Я Белет. С тебя и этого хватит. Какое тебе уважение? Сошел с Пути и еще чего-то ожидаешь? Слышала о тебе – кто еще из жрецов землю топчет! Один враг Ашу!
– Тогда вы знаете, что я не самая приятная компания.
– Приятных вообще мало. Каждый второй – идиот! – фыркнула женщина. – Ну, давай, веди свою клячу.
Энки взял лошадь под уздцы, растерянно осмотрелся.
– Куда направляетесь, мудрая?
– В деревню Киш. Отвратное местечко, многое нужно исправить. Подай мою корзинку…
Жрец исполнил просьбу, и Белет съела парочку красных ягод. Пока лошадь пробиралась через кустарник, мудрая спокойно перекусывала.
– Бывала я уже там, – говорила она, отправляя в рот ягоду за ягодой. – Живут далеко от мудрых – вот и поселились в глупых головах всякие идеи. Низкорожденные – простаки. Внушили им, что все могут идти против Пути Ашу, они и рады. Сущая неразбериха там. А мне порядок наводить!
– Вы хранительница благочестия? – догадался Энки. Неприязнь к мудрой прокралась легко и быстро.
– Верно.
– И что вы будете делать в Кише?
– Ха! Не твоего ума дело!
– Вы меня совсем не боитесь?
– Мне за девять десятков перевалило, мальчик. Если кого и страшиться, то Ашу, а не тебя, молокосос!
Итак, хранительница благочестия, думал Энки. Наверняка идет поучать и наказывать тех, кто осмелился мечтать о лучшей доле. Неужели она примется терзать деревенских? Несчастные люди и без того натерпелись. Как говорил Шархи, без фанатиков Ашу, подобных Белет, мир стал бы лучше.