«Обратилась по имени», – приметил Энки.
Неужели низкорожденной не была известна каста Белет? Похоже, маска каким-то образом уравнивала их.
– Ты меня плохо знаешь, что ли? – возмутила мудрая. – Нашла, принесла. Вон.
Белет приподняла тряпочку, отделявшую собранные в лесу коренья и шишки от крупных зерен.
– Оно взойдет? – прошептала деревенская жительница.
Ее соседи собрались полукругом около Белет.
– Еще как взойдет! – обещала та. – Оно с севера. Его и не в такую стужу сажают. В начале лета уродится – есть будете от пуза!
– Спасибо, Белет! В последние годы ягод и грибов все меньше, а мяса нет совсем. Запасы кончаются.
– Спасибо!
Благодарности сыпались на Белет, но женщина отмахивалась. Она прикурила, поглядывая на больную ногу.
Жгучий стыд наполнил жреца до краев. Не помоги он мудрой, деревенские не получили бы зерно и голодали. Белет шла не наказывать.
– Я думал, ты хотела вразумить их, – пробормотал он.
Селянка приняла корзинку от мудрой и, прижимая к груди, понесла в дом.
– Чему учить голодных? Им животы набить надо, а потом уже о Путях думать. А потом сами придут. К чему? Надеюсь, что к Ашу. Все мало-мальски достойное начинается с людей, мальчик, а не с проповедей. И не с мечей.
Осознание банальнейшей истины пригвоздило Энки к месту.
Перемены начинались с малого, с основы. С зерна. С сытых людей, которым не нужно отдавать последнее, и готовых думать о будущем. Чем не идея, от которой можно оттолкнуться?
Энки привязал повод лошади к крюку у загона для скота. Внутри стояли две тощие коровы и коза.
– Передай ее жителям, – указал он на лошадь. – Им пригодится.
– Не надейся откупиться ею, мальчик.
– И в мыслях не было. Где ты достала зерно?
– У торговцев, конечно.
Энки достал часть сбережений и передал мудрой.
– Купите еще, – сказал он и продолжил, пока женщина не начала препираться: – Покажите ногу, я кое-что понимаю в искусстве целителей.
– Ты не мудрый, чтобы заниматься исцелением. – Белет попыталась грубовато оттолкнуть его.
– Сегодня я даже не человек. – Энки прикоснулся к маске, скрывшей лицо. – А вам, мудрая, предстоит закупить еще много зерна и навестить десятки деревень. Подумайте, сколько верных последователей Ашу вы спасете.
Мудрая затихла, а потом нарочито громко захрапела, выставив больную ногу – ведь нельзя сойти с Пути, пока спишь.
Маар приходил побеседовать часто и замолкал редко. Самодовольство и самоуверенность сочились из него, как сок из перезрелого персика. Он искал публику и нашел ее в лице плененного Нергала.
– Разве я не хорош? – распинался вершитель. – Это я посадил задницу Шархи на трон!
Он пушил перья, распускал хвост подобно павлину, но никогда не выдавал слишком много информации. Нергалу приходилось слушать самовосхваления часами, чтобы вычленить из них крупицу полезного.
– Никто не может забрать силу вершителя, – прервал Нергал затянувшийся монолог рыжеволосого.
– Какой упертый! Я могу! Легко. – Маар щелкнул пальцами. – Вот так. Много думал о моем предложении?
– Да.
Нергал рассчитывал шаги со скрупулезностью мудрого. Риски велики, но топтание на месте никаких результатов не даст. Тянуть до последнего бессмысленно, ожидать подмоги не приходилось. Вершители уничтожены. А кто, кроме них, мог остановить Маара… точнее, существо, занявшее его тело?
– И? – Маар подергивался от нетерпения. – Что решил?
– Забирай.
– О… Не передумаешь? Второй вариант повеселее.
– Нет. Забирай силу вершителя.
– Ладно-ладно, я сам дал тебе выбор.
Рыжеволосый спрыгнул со стула, на котором проводил свое представление, приблизился. Еще до того как он коснулся виска Нергала, тот ощутил связь. У них одна природа. Но в нем – всего лишь осколок, а в Мааре – единое существо. Коротая дни в заключении, Нергал прикидывал варианты развития событий. Что сделает Маар? Как отреагирует он сам? Не погрузится ли во тьму, потеряв самообладание?
Похожее ощущение было и при передаче клятв. Связь соединила их нитью. Маар держал ее конец крепко и без колебаний.
Нергал тоже был не из робкого десятка. Он сжал нить и рванул ее на себя. Рыжеволосый подобного не ожидал и споткнулся, на секунду открывшись.
Нергал перехватил контроль над их связью. Существо в теле Маара зарычало от злобы.
Его звали Адад. Существо преклонялось перед своим именем, но не использовало его. Маар забавлял Адада, и только из прихоти изначального часть человеческой души выжила.
Нергал ухватился за осколок человечности, потянул его за собой, вытаскивая наружу. Он тянул и тянул…