– На следующую зиму нужно найти больше повозок, – проговорила Гула. – Чтобы люди не шли под дождем.
– Все продумываешь загодя, да? Молодец, Гула.
– Рада быть полезной, господин. Кстати, я нашла новую деревушку, куда мы можем заехать.
– Обязательно навестим ее.
«Впервые она проявила инициативу», – подумал Энки.
На самом деле женщина взвалила на себя едва ли не все обязанности: вела учет припасов, следила за людьми каравана, разбирала найденные в лесу травы и делала целебные настойки.
– Гула, – сказал ей жрец. – Если я уйду, караван поведешь ты.
– Не шутите, господин!
– Ты сможешь.
– Знаю, что смогу. Если вы исчезнете, я не брошу караван.
Она не скрывала недовольства, а Энки умолчал о причинах решения. С того разговора Гула еще жестче перехватила бразды правления, и Энки превратился в одного из попутчиков. Повозкой теперь правила Гула.
Он знал, что когда-нибудь ему придется покинуть караван, однако срок пришел раньше, чем Энки рассчитывал.
Перемены принес огонь. В ночи он горел пламенным мотыльком, порхающим в туманной мгле. Жрец пошел за ним.
Лес не пугал безмолвием: стрекотали жуки, щебетали ночные птицы, с ветки на ветку перепрыгивали белки. Огонь исчез, но кто-то наблюдал за Энки. Стоял рядом.
– Кто здесь? – спросил жрец, вглядываясь во мрак.
– Тебя легко найти, – ответили ему. – Низкорожденные болтают о караванах.
– Нергал, – узнал Энки фигуру, выступившую из-за деревьев.
– Я пришел с миром, жрец.
– Без сомнения. Дружелюбием от тебя так и веет.
– Чего ты ожидал, мальчишка? Объятий? То, что ты устроил в Аккоро, заслуживает наказания.
– Явился за этим?
– Не сегодня. Знаешь ли ты, что, используя свои нечестивые силы, создаешь разломы – двери для изначальных в наш мир? Для существ, не терпящих подле себя людей?
Энки видел эти разломы. Ничего хорошего они не знаменовали, но двери для изначальных?
– Маар знал. Это часть его плана. Ты плясал под его дудку, мальчик…
Нергал говорил и говорил, раскрывая историю своего заточения и замыслов Маара.
Рыжеволосый все просчитал с самого начала. Выманил их с Шархи из города, привел в Саордал, проследил, чтобы Энки пожрал Шамаша. Он брал клятвы у людей, готовя их склониться перед изначальными.
– …Ашу проснутся, а до тех пор нам нужно продержаться. Объединить силы, – предложил Нергал.
– Откуда такая уверенность? В Чертогах они не обращают внимания на проблемы смертных.
– С людской суетой мы должны справляться сами, мальчик. Но изначальные – враги Ашу. Великие Спящие не дадут им топтать землю Аккоро.
– Я должен рассказать Шархи.
– Да, – кивнул Нергал. – Властитель – марионетка Маара.
– Шархи подозревал его.
– И все же подпустил слишком близко. Сможет ли твой властитель отказаться от клятв? На них держится его власть.
– Шархи не позволит управлять собой.
– Оставляю беседу с ним на тебя, жрец. Встреться с властителем и приезжай в Этрике. Решим там, каким будет наш следующий шаг. Помни: Маар не должен ничего заподозрить.
– Ясно.
Нергал ушел, не попрощавшись.
«Ашу проснутся», – сказал он. Но что хорошего в их пробуждении для людей, размышлял Энки. Они изгонят изначальных, а после? Обратят людей в рабство? Как и задумывали, натравят народы друг против друга? Однако и господство изначальных ничем не лучше. Кто для них люди? Животные, нелепая поделка ненавистных творцов. Лучшее, что получат люди при их владычестве, – положение слуг.
И если Ашу исчезнут, что предпримут создания Хаоса?
Энки помнил их – женщину в исчезающем доме, тени под тоннелями на границе юга. Ашу сдерживают их. Не станет Великих Спящих – и что дальше?
– Я хочу отправить письмо властителю, – сказал Энки будто в никуда.
Но неотступные соглядатаи его услышали. Один из них подошел к жрецу и дождался, пока тот закончит писать послание.
– Доставьте поскорее. Караван пока не тронется.
Ответ он получил менее чем через неделю. Шархи находился в городке Шанти и предлагал встретиться в его предместьях.
– Уходите? – спросила Гула, заметив, что Энки собирается в дорогу.
Соглядатаи привели для него коня – сильного и быстроногого.
– Пока только на время, Гула. У меня срочное дело.
– Удачи, господин.
– Когда будете рядом с Этрике, я к вам присоединюсь.
Энки пустил коня в галоп. Зная о планах Маара, он хотел добраться до друга как можно скорее. Что успел рыжеволосый нашептать в ухо Шархи? К каким еще ошибкам направил? Благополучие людей интересовало фальшивого вершителя менее всего. В письме Энки высказывался намеками, опасаясь, что оно попадет на глаза Маару, Шархи отвечал не менее осторожно. Возможно, он и сам уже раскусил «приближенного».