– Ты не остановил его! – Обвинение легко сорвалось с его губ.
– Ничто не могло остановить Фарета от выполнения приказа, Энки. Таков наш мир.
Спокойный тон Шархи задул искру, разгоравшуюся в груди, лишая Энки всякой поддержки. Его руки безвольно опустились, открыв зияющую рану на горле Фарета.
В обитель он вернулся один. Прокрался по коридорам, стер со лба ложную ал'сору и отмыл руки от крови. Энки пришел в себя, только когда в нос ударил запах горящей ткани – он сжег испачканные одежды в кухонном очаге. Ночь стремительно оборачивалась утром, на востоке небо озарилось светом, однако кошмар не закончился. Энки снова и снова видел перед собой Фарета и ощущал кровь на своих ладонях.
– Достопочтенный господин? – Сатеша, заставшая его в читальном зале, обеспокоенно переступала с ноги на ногу. – С вами все в порядке? Вы очень бледны.
– Где… где хранитель благочестия? – невпопад ответил Энки.
– Он уехал к родне, – ответила Сатеша.
– А как… его раны?
– Будьте спокойны, боль его не терзает. – Сатеша подошла ближе, колокольчики в ее волосах отозвались мягким успокаивающим звуком. – Шархи не беспокоил вас, достопочтенный господин? – спросила она, не смотря на него.
Она никогда не смотрела ему в глаза, и сегодня Энки чувствовал это особенно остро. Он не мог рассказать ей о вечере. Не мог выговориться. Яд, которого он с лихвой зачерпнул, медленно сжигал его. Сможет ли он забыть Фарета? Слепую девочку? Найдется ли для него цель, что оправдает его собственное бездействие?
– Почему ты спрашиваешь, Сатеша?
Сатеша сцепила руки в замок, ее лицо было напряжено – безмятежность оставила ее.
– Шархи порочен. Не доверяйте ему, достопочтенный господин. Все вокруг Шархи превращается в пепел.
Глава 6
«Ты все еще боишься»
Три дня минуло с праздника, но воспоминания о Фарете не потускнели. Энки цеплялся за них – забыть казалось жалким и несправедливым поступком. Он снова и снова листал драгоценные труды, написанные величайшими лекарями, пытаясь найти ответ на мучивший его вопрос: а мог ли он помочь? Не дать жизни вытечь из Фарета капля за каплей?
Увы, никакие доводы не даровали покоя.
О ночной вылазке он рассказал только Арате – думал, что невысказанное разорвет его на части, если он не выговорится. И уже жалел, что проболтался.
– Чего Шархи добивается?
Энки вздрогнул. Он углубился в чтение «Трех столпов целительства» и позабыл об Арате, сидевшем рядом. Лицо друга было непривычно мрачным.
– О чем ты, Арата?
– Зачем Шархи повел тебя в город? Он сам мог передать девчонку мудрым. Однако позвал тебя и зачем-то показывал то, чего ты не сможешь получить.
– Я сам предложил помочь.
– Какое большое у тебя сердце, Энки… – протянул Арата, не забыв добавить в свой тон изрядную долю сарказма.
Обычно открытое лицо друга застыло в маске неодобрения.
– Помолчи.
– Тебе понравилось увиденное?
– Понравилось?! Воина вынудила вскрыть себе горло несносная девка! Ее каприз оборвал жизнь!
Не только ее каприз. Безразличие высокородных, страх в глазах ремесленников и нежелание мудрых помочь. Все присутствовавшие внесли свою лепту.
– Нам приятно распоряжаться чужими жизнями, ведь над своими мы не властны. Наверное, у высокородных то же самое. Ну а до этого? Твое небольшое путешествие по городу, – напомнил Арата. – Тебе понравилось, не лги.
Глупо отрицать, хотя бы и в собственных мыслях, что картина внешнего мира, увиденного мельком, очаровала Энки. Он хотел большего. Гадал, чего ему не удалось увидеть, и ловил себя на том, что бросает жадные взгляды на город внизу плато.
Запретные мысли. Позорные. Недостойные. Семья была бы разочарована.
– Закрой рот, Арата!
Энки раздраженно захлопнул книгу. Он не мог сконцентрироваться – смысл слов терялся, заглушенный его собственными мыслями. С самого утра он приказал открыть все окна в покоях и убрать занавеси, чтобы ничто не мешало потокам прохлады. Энки надеялся, что свежий воздух хоть немного прояснит голову, но на улице властвовала удушающая жара, напитанная влагой.
Однако не только Энки не находил себе места – вся обитель гудела после обращения верховного жреца Лугаля. Общие сборы жреческих семей происходили нечасто, но ничего хорошего от них не ждали. Последнее собрание состоялось вчера. Жрецы выстроились на площади и мрачно посматривали друг на друга, пытаясь угадать, знает ли кто-то, о чем собирается говорить Лугаль.
Шепот удивления пронесся между семьями, когда в обитель поднялись главы и представители высокородных семей. Они разместились позади жрецов и, потупив взоры, вне всяких сомнений желали лишь одного: поскорее покинуть ненавистное место, где им приходится склоняться.