– Почему ты спрашиваешь?
Сатеша нервно сложила руки на животе и склонила голову еще ниже – колокольчики в волосах тихо звякнули.
– Вас искал верховный жрец, достопочтенный господин, – сказала она и облизала губы. – Вас… вас никто не смог найти, и… я… я не смею указывать вам, но прошу: если увидите Шархи – гоните его прочь.
Энки нахмурился. В скомканной речи Сатеши не было никакого смысла: она перескакивала с одной темы на другую, будто не знала, как подступиться к той, что ее тревожит.
– Что-то случилось, Сатеша? Ты же знаешь, что можешь говорить со мной открыто.
Он неустанно повторял ей это, но высокородная редко прислушивалась.
– В городе сегодня беспокойно. Убили высокородную девушку из семьи Нэнто. С ней… – Сатеша с трудом сглотнула. – С ней жестоко расправились. Ее брат обвиняет Орсия из семьи Видарти – на месте убийства нашли золотую побрякушку, с которой Орсий никогда не расставался. Игральную кость, кажется. Орсий говорит, что недавно ее украли, и я ему верю. Думаю, его оклеветали. И все это дело рук Шархи. Он и Орсий ненавидели друг друга.
– Сатеша, твои обвинения…
Энки развел руками. Он и не предполагал, что неприязнь Сатеши может вспыхнуть так ярко, что затуманит разум.
– Знаю, у меня нет доказательств, – прошептала она. – Шархи – мастер интриг, за эти качества отец хочет видеть его своим наследником. Но Шархи… полон ненависти к собственному народу, ко всем нам. Это уродливое чувство привила ему мать-рабыня. – Сатеша прерывисто вздохнула, пытаясь успокоиться. – В книге Пути сказано, что, пока соблюдается миропорядок, созданный Великими Спящими, будет существовать наш мир. Когда порядок падет, все невзгоды мира обрушатся на наши головы. Рев бедствий пробудит Ашу, и они покарают нас. Есть люди, несущие хаос. Шархи – один из них. Теперь он вьется вокруг вас, сплетая очередную паутину. Умоляю вас, достопочтенный господин, будьте осторожнее!
Энки не стал ничего обещать. Сатеша этого и не ждала. Удивительно, что она вообще высказалась. В детстве, когда Энки проказничал – отказывался есть или выбегал под дождь, – Сатеша следовала за ним, умоляя принять правильное решение, но никогда не настаивала.
А вот наставники-жрецы… они не стеснялись спорить и награждать пощечинами за неповиновение.
– У тебя нет причин волноваться, Сатеша, – сказал Энки, когда пришло время готовиться ко сну. – Да хранят Великие твой сон.
Он желал покоя для нее, но сам еще долго не мог его обрести. Лежа на мягком матрасе в мерцании пары свечей, он наблюдал за игрой теней на потолке. Из окна веял свежий ночной ветерок, где-то внизу, у подножия плато, загорелись сотни огоньков – в городе кипела жизнь.
В Городе… Убитая девушка… Нэнто.
Энки приучили запоминать родовые имена, ведь принадлежность к семье считалась главным сокровищем человека. Ари Нэнто приказала воину перерезать себе горло. А теперь мертва она сама. Энки не находил для нее жалости. Но и ликования не испытывал – смерть его нисколько не радовала. Он знал ужас ее близости. И беспомощность перед ее ликом.
– Ты правда хочешь поговорить об этом? Сейчас? – Арата, сидевший на широком каменном подоконнике, угрюмо уставился на Энки. – Воспоминания испуганного ребенка. Нам сколько было? Лет по шесть?
– Семь.
– Точно. Родители нашептывали детям, что с тобой что-то не так. Ты бегал за ними, а они от тебя удирали. Может, и правда боялись?
– Перестань.
– Неприятно? Мои слова – твои мысли.
– Ты не боялся меня.
– Ага, я проспорил. Позвал тебя поиграть в покинутом поместье, куда вход был строго запрещен. После всех рассказов я думал, что у тебя клыки вырастут и ты мне голову откусишь.
– Не откусил.
– Да уж, – сказал Арата. – Жаль только, что я не заметил ни прогнивших досок, ни колодца под ними. Долгое же было падение. Я себе ноги переломал. А воды хватало – подземный источник продолжал бить.
Энки прикрыл глаза.
Он ярко, во всех деталях, помнил тот день. Жар солнца, предвкушение приключения, а потом звук падения. Крики эхом отдавались от стен колодца. Они до сих пор звенели у Энки в ушах. Ужас сковал тело: ни шевельнуться, ни позвать на помощь. Животный ужас, которого Энки не знал доселе, подчинил его себе. Когда крики Араты затихли, на Энки накатило облегчение. Ужас ушел, сменившись виной.
И она не покинет его никогда.
– Мы никогда не были друзьями, но могли бы ими стать.
Энки верил в это. Проспорил Арата или нет, но он первый – и единственный – согласился протянуть ему руку.
– Да, ты об этом частенько размышляешь, – усмехнулся Арата.
– Но ты умер.