Энки убежал, когда Арата прекратил бороться за жизнь. Он ничего не сказал взрослым, хотя не раз пытался выдавить из себя признание.
– Сегодня ты не отрицаешь мою смерть? Тебе спокойнее думать, что я жив, но самообман – хрупкое убежище.
Убежище, за которое Энки цеплялся столь отчаянно, что забывал о болезненной правде.
Родители нашли Арату через три дня – тело предали огню, а его душа вознеслась на Поля Благочестия.
А часть Энки навсегда осталась возле того проклятого колодца, и несмолкающие крики стали частью его самого.
В день, когда тело Араты исчезло в пламени, он поклялся и до сих пор в отчаянии повторял заветные слова:
– Я больше не испугаюсь. Клянусь! Страх больше не свяжет меня!
– Ты все еще боишься.
И Арата исчез из оконного проема.
Энки редко признавался себе, что Араты никогда и не было с ним рядом.
Глава 7
Пламя разгорается
Они встречались вот уже третий вечер подряд. Когда солнце заваливалось за горизонт, а все любопытные глаза закрывались, Энки уходил в заброшенную часть обители. Там его встречал Шархи – на губах неизменная улыбка, а в руках фляга с ароматным напитком. Они проводили время за разговорами и практикой боя на копьях. Последнее успокаивало Энки больше бесед. Встречая удары, он вспоминал Лугаля, на призывы которого по-прежнему не являлся. Послания верховного становились все яростнее, но все так же летели в огонь.
Сатеша, кажется, догадывалась об отлучках Энки, но ничего сделать или сказать не могла.
– Почему Сатеша недолюбливает тебя? – спросил жрец у Шархи, отпив из фляги.
Обитель погрузилась в темноту, но лунный свет позволял видеть лицо собеседника.
– О, это все из-за моей матери. Сатеша считает ее недостойной.
– К какой касте принадлежала твоя матушка на родине?
– В ее родных краях нет каст.
Энки озадаченно моргнул.
– За границами Аккоро не почитают волю Великих Ашу?
– Мать говорила, что о них даже не знают, – усмехнулся Шархи. – Думаю, они правят лишь нашим клочком земли, который не внесен ни на одну карту чужестранцев. А мир огромен… Представляешь, каково было бы взойти на корабль, пересечь Тысячеликое море, узнать, что скрывается за ним?.. Я бы уплыл, но у меня еще остались кое-какие дела в Аккоро. – Шархи прочистил горло, будто возвращаясь к реальности из мира грез. – Сатеша была против того, чтобы наш отец взял в любовницы рабыню. А потом случилось страшное – родился я. И отец признал меня, принял в свою касту. Сатеша не смогла смириться с этим позором – всегда покорная и почитающая отца дочь взбунтовалась. Отец, конечно, пытался с ней примириться. Даже подарил ей редкие статуэтки из розового хрусталя, которые принадлежали моей матери. Но никакие дары не помогли – Сатеша решила остаться в обители, подальше от меня. Она бы захлебнулась собственным ядом, живи мы бок о бок.
– Сатеша совсем не такая, у нее любящее сердце.
– Нисколько не сомневаюсь. Просто в нем не нашлось уголка для нежеланного брата. Что ж, я не таю обиды. Мое положение не столь ценного члена рода даже помогло мне. Я мог свободно путешествовать, много чего видел и много кого узнал. В дороге я познакомился с Мааром. Представляешь – столкнуться с вершителем, да еще и подружиться с ним!
– Ты доверяешь ему?
– Он странный парень. Непохож на остальных вершителей, скорее уж на нас. Думаю, хочет отыскать теплое местечко – это понятное желание. А если понимаешь, чего жаждет человек, то знаешь, как вести с ним дела.
Эти слова Шархи преследовали Энки всю ночь и вертелись в голове на следующий день. У него была неразрешимая проблема – верховный жрец. Он знал, чего хочет Лугаль, однако как с этим поступить? Он не мог и не хотел просто избегать верховного. Но остаток жизни провести, исполняя приказы Лугаля? Нет, Энки этого не желал.
А чего же он желал?.. Ох, как ему хотелось увидеть карты матери Шархи! Казалось, взгляни Энки на них – и тут же найдет ответ.
Еще не представляя, что скажет верховному, Энки под вечер стоял на пороге его дворца. Белоснежный камень окрасился в цвета заката, а огненный шар солнца коснулся западного края мира. Не стоило ли подождать до утра?.. Энки упрямо отбросил эту мысль – нельзя тянуть.
К верховному его проводили быстро – тот сидел в закрытой беседке, попивая из кубка травяную настойку.
– Все же явился, мальчик. Какая честь!
Бледное лицо Лугаля перекосилось от гнева. Слуги с поклоном поспешили удалиться, чтобы не попасть под горячую руку.
– Я пришел, чтобы отказаться от вашего предложения, верховный.
– Предложения! – насмешливо произнес Лугаль, его бледные губы скривились. – Я оказал тебе честь, а ты кидаешь мне ее в лицо.