– При всем уважении… – Энки немного склонил голову, надеясь, что Лугаля это успокоит.
– В тебе нет уважения! Ни капли! Паршивый безродный щенок! Я дал тебе то, в чем отказали родители, – шанс служить, следовать по Пути, уготованному для тебя Ашу!..
Лугаль вскочил на ноги и от слишком резкого движения пошатнулся, но это не охладило его ярость. Верховный жрец пнул чайный столик, тот опрокинулся, и кубок с недопитым настоем со звоном покатился по каменному полу.
– Ты хоть понимаешь, сколько от меня зависит? Я храню покой обители! Уйди я в чертоги Ашу раньше времени – и твое семейство устроит грызню за мой пост! Твою мать не примут! Я могу всех уберечь! Я должен получить исцеление от Ашу – нужно только показать им мою… нашу нужду! Они поймут!
На бледном лице верховного проступили красные пятна.
– При всем уважении…
– Мы уже выяснили, что у тебя нет уважения к старшим, мальчик.
– …вы забыли, что Ашу не исполняют желания людей, – закончил Энки, распалив злость Лугаля еще больше.
– Лишь недавно встав на путь жреца, ты смеешь говорить от имени Великих?
– Почему бы и нет, если вы никак не поймете, что Ашу не станут потакать желаниям смертного.
Пощечина обожгла щеку Энки. Удар был хлестким, но не слишком сильным – Лугаль, пусть и до крайности взбешенный, помнил о запрете проливать кровь.
Энки, почти не задумываясь, ударил в ответ. Верховный отшатнулся, а из его носа побежал алый ручеек. В глубине души Энки ощутил удовлетворение – Лугаль получил по заслугам.
– Ты поплатишься за это, – сказал верховный. – Ты нарушил клятву! Вершители с тобой разберутся. Оружие ты не взял, так что руки тебе не отрубят, но накажут так, что ты наверняка вспомнишь свое место. Я сам…
Энки так и не узнал, что же Лугаль собирался сделать сам, – в темноте опустившегося вечера раздался протяжный вой сигнального рога. Чуть погодя зазвонили колокола. Сначала в отдалении, потом все ближе и ближе, подхватывая тревожную песнь.
Лугаль метнулся вон из беседки, Энки оставалось лишь последовать за ним. Почему в городе забили тревогу?
Ответ нашелся быстро – к стенам города приближалась армия. Энки был уверен, что ее встретит град стрел, но вместо этого незваные гости бурным потоком ворвались внутрь через открытые городские ворота. Издалека не было видно ни доспехов, ни знамен – просто муравьиный рой, потоком заполнявший беднейшие районы и продвигавшийся все дальше.
– Я знал… знал, что этим все закончится… Шадор, ты идиот… Конечно, они нашли способ… Даже вершители не обвинят их в нарушении клятв. Но здесь… здесь безопасно, – бормотал Лугаль, затравленно озираясь в поисках укрытия. Он схватил Энки за руку. – Оставайся в обители – сюда воины не зайдут. Высокородные должны покинуть нас – это их проблемы, а не наши.
Энки знал об этом. Не первый раз звонили тревожные колокола. После их сигнала все высокородные обязаны покинуть обитель жрецов, дабы не ставить их под удар. Но в прошлом воины всегда встречали противника ещё на подходе к городу и не позволяли ему вот так свободно войти внутрь.
Энки вырвал руку из хватки Лугаля и помчался в Малый дворец к Сатеше. Неужели она попытается уйти в город, по улицам которого разгуливают враги? Он знал, что попытается. Сатеша неукоснительно подчинялась правилам Пути. Она уйдет не из страха перед наказанием, но из чувства долга.
Однако Энки не намеревался ее отпускать. Он все бежал и бежал, не обращая внимания на суетившихся высокородных. Легкие горели, но он не останавливался, пока не влетел во дворец. Его голос, когда он звал Сатешу, разносился по залам. Дворец опустел. Последние слуги покидали его, двигаясь к лестнице в город. Сатеши среди них не было. Служанки, которых он спрашивал о ней, лишь пожимали плечами – им было не до нее. И только одна в панике подбежала сообщить, что Сатеша ушла в город. «Сатеша… Сатеша просила у вас помощи», – задыхаясь, выпалила она.
Без сомнений Энки пошел к лестнице вместе с остальными, стараясь держать голову как можно ниже. Он зря опасался – никто не смотрел на него. Высокородные спускались по лестнице, оглядываясь на каждом шагу. Они знали, что внизу их ждет смерть, но откажись они уходить, наказание будет таким же. Разве было у них время приглядываться к тем, кто идет рядом? Стражников у лестницы не оказалось – они, как и высокородные, ушли.
Энки спускался по лестнице, обгоняя людей и всматриваясь в каждое лицо. Сатеши среди них не было. Внизу высокородные затормозили – шум боя донесся до их ушей. Крики, лязг оружия, запах гари. Какофония звуков, наполненная страхом и болью, пробирала до самых костей. Оттолкнув столпившихся перед ним молодых людей, Энки соскочил с последней ступеньки на землю. Куда могла пойти Сатеша? Скорее всего, во дворец отца, властителя Шадора.