Только насытившись, он осознал, что ел руками без царо. Впрочем, никто из низкорожденных ими не пользовался. Даже невеста, одетая в свои лучшие одежды, с кислым лицом пальцами подбирала соус и намазывала его на лепешку. Одна из ее рук была связана церемониальной лентой с рукой жениха – безвольно обмякшей, ведь молодой человек успел напиться.
– Низкорожденные тоже не встречаются до свадьбы? – спросил Энки.
– Они могут быть из одной деревни, но до последнего не подозревать, что станут супругами. Семьи устроили их брак с разрешения высокородных. Оба сильные, ничем не болеют – значит, и потомство здоровое будет. Это выгодно для благородной семьи. Впрочем, у жрецов, высокородных и воинов все то же самое. Иногда я задумываюсь: не мудрецы ли с ремесленниками у нас высшая каста? Свободные, не дающие клятв вершителям.
Миски с яствами быстро опустели. Когда последний кувшин пряной настойки был выпит, все встали из-за стола. Жениха распинали и окатили холодной водой – помогло отчасти. Парень что-то мычал, но мало осознавал происходящее.
Церемонию проводил старейшина деревни. Невеста и жених встали перед ним на колени – жениху пришлось помочь – и слушали наставления старшего. Периодически молодые люди кланялись старосте и родителям, касаясь лбом земли. Время шло, а речам старосты не было конца. Невеста стоически изображала интерес, а вот жених так и не разогнулся после очередного поклона.
– …начинается ваша новая жизнь. Покажите намерения Великим Ашу. Ночь проведите, склоняясь перед ними и повторяя свои обеты.
Так и случилось. Жители разошлись по домам, оставив новобрачных одних под ночным небом. Энки и Шархи заперли в сарае вместе с козами. Запах животных резанул нос, но мягкая солома, принявшая в свои объятия, помогла с ним смириться.
Энки устал. Усталость терзала, перемалывала кости. У него не осталось того, к чему идти, только от чего бежать.
– Что, если мне остаться? Дождаться Нергала? Попробовать поквитаться с ним?..
Он сам не заметил, что озвучил мысли.
– Смиришься, что тебя зарежут, если догонят, словно бешеного пса? В чем твоя вина? Разве ты преступник, Энки? Преступники – вот они: те, что радуются чужому унижению, кто убивает слуг из прихоти. Ищи новый путь, раз выпала возможность. По сторонам осмотрись – ты, может, не привык, но обзор теперь тебе открывается пошире. Например, эта деревня.
– Деревня… Ее жители ничем не помогут.
– Тебе помочь? – Шархи фыркнул. – Посмотри на тех, кто с рождения вынужден жить в грязи. Чем они могут тебе помочь? Не хочешь задуматься, что ты мог бы для них сделать?
Слова больно резанули. Как будто у Энки было что предложить!
– Мы уйдем сегодня ночью?
– Нет. – Шархи перевернулся набок и закрыл глаза. – Выспимся под крышей. Выдвигаемся в путь завтра.
Энки моментально провалился в сон – изможденное тело требовало отдыха. Ему мерещился голос Сатеши – она звала его, умоляла вернуться к ней. Он хотел найти ее, пытался как мог, но окружавшая его темнота не позволяла ничего увидеть. Энки метался, звал Сатешу, пока наконец не увидел рядом с собой женскую фигуру.
Ишари, его мать, смотрела на него с привычным безразличием. Она протянула к нему руку и оттолкнула. Падение вырвало Энки из сна, он услышал плач, но не понял, наяву ли это.
Шархи бодрствовал. Заметив, что Энки проснулся, он приложил палец к губам, призывая к молчанию. А потом указал на прореху в стене, через которую было видно происходящее снаружи. Выбравшись из соломы, жрец прильнул щекой к дыре.
В гробовой тишине на улице собралась вся деревня. Молча или давясь слезами, они смотрели на тела двух женщин, лишенных головы. Воин, закончивший работу, протирал лезвие и готовился седлать коня. Он был один. Но никто из местных и не думал напасть на убийцу – они стояли с наклоненными головами.
Энки отшатнулся. Тошнота подкатила к горлу.
– Что это?..
– Наказание. Местные собрали недостаточно урожая для своих господ. А то, что была засуха, высокородные посчитали недостаточным оправданием. Отвратительно. – Шархи сжал кулаки. – Когда я стану властителем, жизнь низкорожденных изменится. В моей провинции их жизнь станет лучше. Я клялся матери, что изменю жизнь низших каст, и слово свое сдержу. Это мой путь, Энки, а свой ты выберешь сам.
Выбор. Пугающее слово, которым жрецы не отягощены. Как и низкорожденные. Но что Энки мог сделать без богатства, связей, силы семьи за спиной, в новом для него мире? И все же… Однажды он уже сумел обхитрить судьбу и изменить ее поворот – убил человека, но спас Шархи. Кровь на его руках была ценой за жизнь. Быть может, за лучшую жизнь для многих.