– Уту… и та… женщина… в другой стороне. Мы бежим… не… туда…
– Не думаю, что они… интересны вершителю.
– Шархи прав.
Маар стоял рядом с ними. Вышел из-за деревьев как ни в чем не бывало. Но как?.. Да, вершитель мог преодолеть огромные расстояния за один шаг, но не в мире людей. Отправляясь за Грань, они не брали с собой свои тела.
– Я ненадолго задержал Нергала. Повезло, что застал его врасплох. – Маар несколько раз дернул головой, будто она плохо подходила его телу. – Но вам нужно пошевелиться.
– Как… Как ты здесь… Ты же был позади!
Энки непонимающе крутил головой. Такого быть не могло!
– О, всего лишь небольшой фокус. Шархи, у меня подарочек. Я слышал, что приключилось с твоей семьей. Какая жалость! Но у тебя есть шанс вернуть то, что тебе принадлежит.
Шархи утер пот.
– Говори уже, Маар.
– Твой род был предан. Клятва верности хитроумно нарушена. Нергал, как понимаю, тоже преступил закон?
– Он убил высокородную – Сатешу, – прорычал Энки. – Она ничего не сделала, а он убил ее!
– Не знаю, что за игру он затеял, – пожал плечами Маар. – Всегда был жутко скучным, и такой поворот!
– Маар!
– Да-да, перейду к делу. Идите в Нир'Ушур.
– Башню вершителей?
– О да. Тот, кто зайдет в Нир'Ушур, будет выслушан – таков закон Ашу. Там заседает Суд вершителей. Вы можете просить их о справедливости. Судьи зрят в сердца людей, то, что вы увидели, будет узнано. Неважно, поправший правила вершитель Нергал или высокородные, взбунтовавшиеся против властителя, – все получат по заслугам. Но тот, кто видел преступление, должен сам предстать перед судьями.
– Значит, если… если я пойду, Нергал не останется безнаказанным? – спросил Энки, все еще пытаясь прийти в себя после бега.
– Воистину так. Есть вероятность, что они и твою ситуацию поймут. Ты бежал из города, спасаясь от обезумевшего вершителя. В этом нет твоей вины.
– Но Уту! И та старушка… нужно вернуться за ними, – сказал Энки.
Маар покачал головой.
– Нергал скоро придет в себя и будет очень-очень недоволен. Я запутаю ваши следы, но если сейчас вернетесь…
– Мы не можем рисковать, Энки. Уту хороший парень, и та женщина ни в чем не виновата, но пора идти.
– Все ради лучшего мира, – засмеялся Маар, прихлопывая в ладоши. – Мы долго мечтали о нем, Шархи. Возвращение тебе венца властителя – отличное начало.
Нир'Ушур. Справедливость для Сатеши. Далекая, как звезда, мечта Шархи о мире, где слабым и больным не придется умирать одним в лесу.
Энки отвернулся. Уту и старушка остались позади. Он должен был сделать шаг – и сделал его.
У него появилась цель – ему открыли ее, как драгоценный дар. Облегчение окутало Энки. Всего две жизни, одну из которых не спасти. Разве не стоило оставить их ради спасенных в будущем? Скольких еще погубит Нергал, если Энки не расскажет о его преступлении?
Нир'Ушур. Они направлялись на юг.
Глава 11
Самое ценное
Погоня привела Арана в Ша'от – небольшой город у восточной границы. Его соглядатаи сообщали, что видели тут северянку. Письма, которые он получал от своих людей, содержали противоречивую информацию. Но приходилось обходиться ею, вычленяя крупицы истины.
С каждым шагом, отдалявшим Арана от дома, пески отступали, сменяясь низкорослой растительностью. Сухой жар благословенного солнца остался в прошлом, уступив место влажной духоте.
В Ша'оте шум не смолкал ни на секунду даже на исходе дня. Основная часть города была построена на поверхности, и лишь дворцы высокородных заняли место в огромном гроте. Он не шел ни в какое сравнение с великолепием Силло, но Аран отметил элегантный орнамент на колоннах у входа. Больше полюбоваться красотами не получилось – Ша'от погрузил гостя в хаос повседневности.
Торговцы-мудрые с юга пересекались здесь со своими собратьями с востока. Телеги, груженные товарами, заполняли улицы. Люди до хрипоты препирались, пытаясь сбить цену, чтобы позже выгодно перепродать диковинки юга на востоке и наоборот. Резкие запахи всевозможных специй били в нос, расшитые тяжелые ткани, каких Аран еще не видел, приковывали взгляд, а бочки с пряными настойками напоминали о пересохшем горле.
Городская толпа галдела, оскорбительные слова срывались с губ столь же часто, как и просьбы сбавить цену. Торговцы хмурились, ругались, но нередко соглашались на не самое выгодное предложение – им не терпелось быстрее завершить сделку и двинуться дальше.
Аран и сам чувствовал напряжение. Необъяснимая ненависть вскипала в крови при виде людей другого народа, и чем дольше они находились рядом, тем сложнее было укрощать разрушительное чувство. Южане, сказать по чести, не особо и старались держать себя в руках. Эмоции были огнем, вложенным в них Шамашем, и сдерживать их – оскорблять Ашу.