– Проклятье!
Ощущение собственной бесполезности злило Энки. Он, как щенок, кинулся искать помощи хотя бы у беловолосой северянки. Что он мог сделать сам? Вломиться в крепость? Смешно. Его зарубят еще у входа.
– Ты же знаешь, что делать.
Энки вскинул голову.
– Арата?
Друг стоял перед ним, недовольно морща нос от солнечного света.
– Так и поджариться недолго, Энки. Пойдем.
Арата поманил его за собой в тень одинокой палатки, покинутой хозяевами. Под навесом обнаружилась циновка, покрытая слоем мелкого песка. Арата сел на нее, Энки рухнул рядом.
– О чем ты говоришь, Арата? – Жрец прикрыл глаза и провел руками по лицу.
– Ты так увлекся изменением ал'соры, что забыл, кто ты? – ответил вопросом друг.
Арата… Почему он вообще здесь оказался? Неужели увязался следом? Теперь и за ним охотится Нергал?
Усталый разум отказывался складывать из фактов цельную картину.
– Ты знаешь, что делать, – повторил Арата. – Ты жрец. Используй то, что у тебя есть. За Грань выходят не только для того, чтобы наведаться в чертоги Великих Спящих. На Грани два мира соприкасаются. Обычно на ней не задерживаются, сразу пересекают.
– А если задержаться?
– Кто знает… – Арата запрокинул голову и мечтательно всмотрелся в безоблачное небо. – За гранью жрец не может влиять на мир людей. Но находясь на ней…
– Наставники о таком не рассказывали. Откуда ты знаешь?
– Я? Я знаю лишь то, что знаешь ты сам.
– Оставаться на Грани… Это… запрещено?
– Думаю, да.
– И на то есть причина.
– Наверняка.
– Я не могу. Никогда не контролировал переход.
– Ты же обещал не бояться, Энки. И вот ты снова зажимаешь уши руками, пока твой друг надрывно просит о помощи.
Энки закрыл глаза. Что же он испытывал, когда переходил Грань? Нужно нащупать нить, что приведет его туда, куда нужно. Он…
Да, он падал. Все переворачивалось с ног на голову, привычный мир исчезал. Тело заледенело, сердце сжалось в комок и практически остановилось. Темнота, окружавшая жреца, накренилась, но ему удалось остановить кувырок на полпути.
Он не перешагнул Грань – одной ногой находился в мире людей, а другой в доме Ашу. Вместо неба над головой вращалась черная воронка, цитадель была наполовину разрушена, повсюду царила тишина, Арата исчез, но…
Энки видел людей. Они беззвучно ходили, занимались привычными делами, но движения их стали замедленными, а лица расплывались. Глаза, нос, губы – все смешивалось в единое пятно, напоминавшее искривленную маску.
Энки направился к цитадели. Шаг. Второй. Третий. И каждый раз он слышал звук, напоминавший рвущуюся ткань. Тихий, отдаленный, но совершенно отчетливый. Жрец огляделся. Никто не смотрел на него. Никто его не видел.
Перешагнуть через стену цитадели ничего не стоило – на Грани от нее остался лишь невысокий фундамент. Руины – вот что из себя представляли строения людей на Грани. Возможно, это было отражением их тленной природы.
Энки дотронулся пальцем до остатков стены, и тот провалился на одну фалангу, словно вошел в масло. В камне же осталась дыра.
И вновь рвущийся звук. Среди всепоглощающей тишины Грани он нервировал, однако Энки заставил себя его не замечать. Он перешагнул еще через одну разрушенную стену, и на него тут же налетела служанка, державшая корзину со свежим бельем. Она прошла сквозь жреца и рухнула как подкошенная. Грудь ее продолжала вздыматься – служанка не умерла, но лишилась чувств. Выходит, так работало прикосновение через Грань. Весьма… полезное умение.
Энки проследил за слугами. Близился обед, и в кухне уже выставляли блюда с едой, готовые отправиться в столовую. Многочисленные очистки от овощей, скорлупки яиц и сожженные корки заполняли помойные ведра, а затем через небольшой люк отправлялись в кучу мусора под стеной цитадели. Если приземлиться на нее… У Шархи появится шанс убежать.
По приказу Иль-Нарама Шархи держали в башне, от которой осталась одна лестница да пластина пола. Но как вывести его?.. Двое воинов охраняли дверь в башню. Прикосновение – и они упали в объятия сна. Энки протянул руку, дотронулся до двери, и дерево будто ссохлось. Дверь приоткрылась.
Шархи – его Энки узнал по одежде – заинтересованно приподнялся. Энки так быстро, как только мог, вывел на двери слова «Кухня. Люк». Звук рвущейся ткани оглушил и… исчез. Стоило ли принимать это за добрый знак?
Выражения лица друга Энки не видел. Высокородный осторожно вышел, перешагнул через тела воинов и направился к кухне. Энки шел впереди. В коридорах он встретил еще трех воинов, разделивших судьбу стражей башни. Жрец и сам едва не упал. Прикосновения к миру через Грань вытягивали силы. Сосредотачиваться и балансировать на ней становилось все сложнее. «Мне не справиться еще с одним воином», – эта мысль не давала Энки покоя.