– Ничего не видно, можем наткнуться на них.
– А что еще остается, Шархи? Прятаться дальше?
Шархи сжал губы и мотнул головой.
– Идем.
Скоро Энки пожалел о своем предложении. Разбушевавшаяся стихия не только скрывала их, но и путала. Они останавливались, прикрывая глаза и прячась за камнями от особо сильных порывов ветра. Всего пара остановок – и вот они уже не могли понять, в какой стороне южные земли, а в какой дорога, ведущая обратно в Восточную цитадель.
– Шархи! – Энки схватил друга за плечо, заставляя пригнуться. – Видишь?
Одинокая фигура показалась из-за пылевого полога. Энки прищурился, стараясь получше ее разглядеть. Темные волосы, смуглая кожа, лицо до глаз прикрыто тканью.
– Южанин, – прошептал жрец. – Он один.
– Жаль, что не караван, – кивнул Шархи.
Южанин приближался – проехал в пяти шагах, непрерывно бормоча:
– …хитрая девка… Опять задержала меня. Запутала следы… Эй, ты что надумала?
Лошадь под ним покачнулась, подогнула передние ноги, потом задние и легла. Бока животного тяжело вздымались, изо рта стекала пузырящаяся красноватая пена.
– Раздери тебя ашури! – прорычал южанин и добавил еще парочку ругательств.
– Эй! Кто идет?!
Шумному южанину не повезло столкнуться с патрульными. Воины прикрывали руками лицо, пытаясь защитить глаза от пыли, оружие покинуло ножны.
– Сначала сами назовитесь! – резко ответил южанин, снимая сумку с умиравшего животного.
Люди Иль-Нарама приблизились и разглядели повстречавшегося им путника. Убирать оружие они не торопились.
– Поумерь свой тон, южанин.
Южанин не обернулся. Перекинув через плечо сумку с поклажей, он погладил по морде лошадь, испустившую дух.
– Мы на землях юга, восточная ты собака. Хочешь пролить мою кровь? Не думай, что род властителя, которому я служу, об этом не узнает. Посмотрим, поблагодарит ли тебя твой господин.
– Подозрительно, что ты заплутал один. Разве не видел, как еще несколько часов назад птицы попрятались в трещинах скал? Южанин не мог не знать, что грядет пылевая метель.
– Спешу вернуться домой. Я знаю, как справляться с пылевыми вихрями. В отличие от вас. Еще неделю глотки прочистить не сможете…
Воины Иль-Нарама скрежетали зубами, но нападать не смели. Наконец капитан отряда махнул рукой, приказывая продолжать поиски.
– И вам доброго пути! – вдогонку крикнул южанин.
Он дождался, когда воины скроются в пылевой дымке, прежде чем двинуться дальше.
– Он идет на юг, Шархи.
– Да, нельзя терять его из виду.
Южанин шел быстро и уверенно. Пылевые потоки и его порой сбивали с ног, но он осматривал близлежащие скалы и всегда находил нужное направление. По крайней мере, Энки так казалось. Жрец прикрыл нос рукавом одежды. Песок поскрипывал на зубах, из-за рези глаза слезились, а горло пересохло. После предательства Иль-Нарама они потеряли последние пожитки, в том числе и фляги. Все их скромное имущество осталось в крепости родственника Шархи. Энки с тоской подумал о кинжале. Пусть он скверно владел оружием, но без него жрецом овладевало беспокойство.
Южанин остановился, огляделся, а потом исчез среди камней. Пропал на ровном месте!
– Что за… – Шархи нахмурился. – Идем.
Южанина нигде не было. Он не лежал на земле за камнями, как до этого Энки и Шархи. Растворился в воздухе. Или ушел, скрывшись за особо плотным облаком пыли? Энки закашлялся. На ум пришли истории о людях, которые могли творить чудеса. Наставники не одобряли подобных россказней, а вот молодые высокородные, служившие в обители, любили делиться ими друг с другом по вечерам. Истории о женщинах и мужчинах, насылавших мор. Таких людей назвали хаагенти. Говорили, что мухи – их соглядатаи. Все, что видели крошечные крылатые твари, было известно хаагенти. Чтобы получить невероятные умения, им приходилось отрекаться от Ашу и всего, что сотворили Создатели. Постепенно тела их отмирали, и все человеческое покидало хаагенти. А что, если южанин – один из них?..
– Тут трещина, – вырвал жреца из раздумий хриплый голос Шархи. – Он пролез в нее.
Трещина была узкой и почти незаметной. От непрошеных взглядов ее прикрывала нависшая скала, за каменным щитом обнаружился небольшой проход. Энки протиснулся в трещину вслед за Шархи. Его зажало между камней. Чудилось, что, попытайся он набрать полную грудь воздуха, – застрянет. Боком, мелкими шажками жрец двигался вперед. Пыли стало меньше. Впрочем, как и света. Над головой нависал неровный свод скалы, которого Шархи касался макушкой. Темнота отвоевывала позиции, оставляя полоску света далеко позади. Энки не видел, куда они идут. Он уже не мог рассмотреть лица шедшего рядом друга, и лишь шаркающие шаги давали знать, что жрец не один.