Шатко в Тайгу затёкшую,
Подобно пьянству порванной плоти
И розжигу рож ручьем в жиру.
Как омывали в каждом сквере
Учащенными брызгами дыханья пара
Черные ветви зарытые в снеге -
Раперхченные кудри тротуара. -
Нет. Не стану даже думать, как было в первые месяцы,
Ведь польза бывает лишь в воспоминаниях боли.
И вот обнаружил толщи привязанности плесени
Когда снова стал самим собой.
Спрашивал: зачем начал этот вздор?
Её тонкие пальцы зачем топил в своих перепонках?!
Очевидно же, классовое неравенство:
Кто-то из высшего, Никто из продленки.
Не зря харкал злобы взвесь,
Любой разговор не зря тревожил:
Ведь делал меня меньше, чем есть,
Кожу, сука, скукожив.
И скука минут показалась днями.
Шёпот - внедецибеловым звуком.
Взгляды встречались с сапогами,
С далями, звёздами, но не друг с другом.
Мечтал, чтоб капли дождя взмыли вдруг ввысь,
Чтоб серое всё стало пестрым..
Дороги сошлись и тут же продолжились
Развилкой, не перекрестком.
Вот в кой-то веке в коитус клонит
Прикосновением легким, робким.
И тут же лежит жмурится, в монотонном стоне,
В качестве дополнения койки.
В считанные дни от счастья в нервы сорванные,
В рутины размеренный такт.
В друг друге заметили, что тела жаждут нового:
От любви до ревности один шаг.
Вдруг она в слезах. Её родителя забрал рак.
Держу её плечи, в бесчувствии пресен.
От любви до Henessy один шаг.
И этот шаг мы сделали вместе.
Вспоминаю, матери частенько уродами в сквирте брызжут -
Понимаю, большинство незамедлительно стоит повешать.
Но есть те, кого стоит расчленить еще при жизни -
От любви до экстази шагов, поверь, не меньше.
Рёв настиг
Слов не понимание,
То ревностью,
То припоминаниями
Тех, с которыми спал.
И тех, что спать еще могут.
Тот шумный вокзал
И правила эти.
Едва различал
Её тихий шёпот
И толком не знал,
Что должен ответить:
Бродил по комнате. Нашёл бритву.
Вслушался её слова, понял, что безумна,
Словно хлестала барбитураты литром,
Словно проглотила ретранслятор бессвязного шума.
С психу голову на лысо обрил,
Извилинам дабы не дать запекаться.
И тут из под её скул голосок заскулил:
"Нам видимо нужно расстаться".
Шаркнул в тихие зори
Маститый мастак,
Сгорбившись вдвое,
Втрое меньше стал.
В сотню раз тише,
Вовсе безмыслен.
Плинтуса ниже,
С привкусом кислым.
Знал, куда шагал.
Где был обласкан и сожран.
Так поступает шакал -
Уходя, прихватить побольше
***
На десять больше, чем три с половиной сотни градусов поворота до её глаз.
Вроде и здесь, однако невероятно далеко.
От трахеи поршней лавиной вредоносный паралитико-нервный газ.
И застегнутая молния невнятной души за расстёгнутым мятым воротником.
В тот день был трезв. В тот день был скован дрожью похмелья,