Он нажал кнопку:
— Скиммер-16 слушает. Что…
В его ушах резко звучал голос Харба:
— Где вас дьявол носит? Я стараюсь связаться с вами уже…
— Я плавал, — ответил Ран с виноватой ноткой в голосе.
— Плавал! Конечно. И, несомненно, нырял! Ладно, слушайте… внезапно голос оборвался. Немного спустя он послышался вновь, на этот раз он был какой-то тусклый. — Жаль. Жаль… Вы не знаете, что случилось на юге? Это моя вина. Моя вина. Я должен был знать. О, я должен был знать…
Один из диких токов перебрался через край Утеса. Каким-то чудом он остался жив. Было очевидно, что долго он не проживет. Но перед смертью он успел рассказать, что произошло.
Даже в тепле позднего лета, переходящего в раннюю осень, страна Флиндерса казалась угрюмой и мрачной. Трава выглядела увядшей. Ран осмотрел угрюмо глядевших на него людей, осмотрел местность. Она ему показалась знакомой — он узнавал окружающие предметы. Они с Норной проходили тут как пленники Флиндерса. Что-то… что-то… здесь привлекло тогда его внимание.
— Межевой знак, — сказал он.
Жан Малларди кивнул. Глаза его налились кровью, верхняя губа будто застыла в усмешке.
— Показывает межевой знак, — сказал он. Знак был недалеко. Череп, находившийся на нем в холодный период, все еще был здесь. Только снег теперь растаял, из-под него показался красноватый мох…
Это был не мох. Это были волосы.
И это был вовсе не череп. Это была голова.
— Релдон!
— Так его звали? — кивнул Малларди почти равнодушно. — Много имен. И все умерли.
Мертвые глаза смотрели прямо на Рана. Рот, казалось, пытается что-то ему сказать. У Рана перехватило горло. Релдон был уже так близок к тому, чтобы выбраться из безнадежности, которая владела им столько лет… Ран пытался что-нибудь сказать…
Смерть роркам? Смерть рипам? Нет, смерть Флиндерсу!
— Флиндерс сделал это, — сказал кто-то. — Флиндерс сделал это, Флиндерс сделал это, Флин….
Чья-то рука ухватила Рана за плечо, потрясла его. И Ран узнал голос говорившего — говорил он сам. А теперь заговорил Жан Малларди:
— Говоришь, Флиндерс сделал это. Да… Спрашиваю: почему? Не нахожу ответа. Мой брат Сай был в этом отряде и Тиг Овелли и… Ты знаешь их имена. Их головы теперь висят там на Утесе. Почему? Может быть, старый мистер увидел возможность разом отомстить за все старые и новые обиды. Может, он и подумать не может о мире…
Неважно, почему Флиндерс хочет крови. Будет достаточно крови, он сможет плавать в ней. И… — он повернулся и посмотрел прямо в лицо Рана.
— Гильдсмен! Он утонет в крови!
Все кланы были здесь. Если бы крик мог поднять скалы, рев, раздавшийся после слов Жана, стер бы Утес Флиндерса в порошок.
Убийство мирной делегации, доверчиво вошедшей в лагерь после того, как мистер принял амнистию и условия договора, было безумием. Огражденный в своей скалистой, дымной маленькой стране, обладая ограниченным мозгом, Флиндерс и не мог представить себе мира. Он действовал на таком низком уровне, что даже не заметил тех выгод и возможностей, на которые так надеялся Харб. Флиндерс мог понять только одно: все, кто не принадлежит к его клану, — враги. Враги сами отдаются в его руки. Тем лучше. Он согласился бы ловить рыбу на дне морском, лишь бы только завлечь врагов.
Теперь все его люди в лагере на Утесе, а Утес осажден. Война с рипами забыта, сменившись войной с Флиндерсом. Но опыт прежней войны пригодился и здесь.
Осаждающие образовали круг и постепенно суживали его. Одновременно уничтожали и рипов. Но потом положение стабилизировалось. Те, что находились вверху, не спускались; те, что были внизу, не могли подняться наверх, ибо единственная тропа, ведущая в лагерь, была перегорожена и охранялась днем и ночью. Правда, рассуждал Ран, дисциплина не может сохраняться долго среди диких людей. Бдительность людей Флиндерса ослабеет… постепенно. Но так же постепенно… может ослабеть и осада.
И тогда все пойдет по-старому: рипы, Флиндерс, набеги, лихорадка… Неужели же эта земля никогда не отдохнет? Он был тем катализатором, который вызвал все перемены, прошлые и настоящие. Он должен решить эту задачу.
Скиммер — любимое детище Старчи Мантона — был предназначен для пяти человек. Ран посадил в него пятнадцать, выбрав самых находчивых и проверенных. На двух диких токов приходился один хорошо вооруженный гильдсмен. Когда стемнеет…
Пришлось ждать, казалось, бесконечно. Но вот ночь вспыхнула шумом и светом. Отряд мушкетеров, спрятав свои мушкеты в импровизированных плащах, которые наспех соорудили им женщины, скрытно подобрался во тьме к укреплениям на тропе. Тьма была такая, что вряд ли что-нибудь можно было различить. Но Рану нужен был только шум.