Выбрать главу

— Сделать? — истерически всхлипнул Алек. На воротнике рубашки у него повисла тоненькая ниточка слюны. — Что еще вы с ней хотите сделать? Оставьте, теперь-то хоть оставьте…

— Успокойся, — холодно сказал Шани и снова полез в саквояж. — Успокойся и посвети сюда.

Пятно света дрогнуло и поползло к гробу. На лице мертвой Софьи залегли густые подвижные тени, делая его пугающе живым и осмысленным. Казалось, на покойника надета кривляющаяся маска. Алек забормотал молитву, а Шани извлек из саквояжа маленький пузырек и осторожно открутил крышку. В воздухе пронзительно и свежо запахло лекарствами.

— Вот так, — произнес Шани и, осторожно оттянув нижнюю челюсть покойницы, вылил содержимое пузырька ей в рот. Алек взвизгнул и принялся сбивчиво читать прерванную молитву.

Пятнадцатый псалом. От ужасов ночи. Помочь не поможет, но явно не помешает.

Несколько долгих минут ничего не происходило. Потом тело мертвой девушки содрогнулось и мелко затряслось, и Софья села в гробу, слепо шаря перед собой руками, будто пытаясь кого-то поймать. Алек заорал во всю глотку и кинулся по лестнице наверх, но подвернул ногу и скатился по ступеням вниз, к самому гробу, где скорчился на полу, закрыв голову руками и лепеча все подряд молитвы вперемешку со страшной бандитской нецензурщиной. Софья опустила руки и негромко промолвила хриплым жалобным голосом:

— Шани, это вы? Где… где я?

— В подобном состоянье мнимой смерти останешься ты сорок два часа, — нараспев произнес Шани и взял Софью за дрожащую влажную руку. — И после них проснешься освеженной. Ну здравствуй, девочка моя. Поздравляю со вторым рождением.

Софья всхлипнула и пошарила ладонью по груди. Наткнулась на жирную полосу одного из шрамов, опустила голову и застонала. Алек с ужасом смотрел на нее сквозь трепещущие пальцы, заслонявшие лицо.

— Что это? — спросила Софья и дотронулась было до шрама, то тотчас же отдернула руку. — Шани, что вы со мной сделали?

Шани довольно улыбнулся и, осторожно подцепив ногтем край раны, просто содрал ее и швырнул в сторону. Софья тихонько пискнула — под раной была самая обычная кожа.

— Бутафория, — ответил Шани и принялся сдирать вторую рану. — Липкая лента с мягкой глиной и краской. Недаром я столько времени общался с театралами.

Вторая лента. Третья. «Раны» свивались в трубку и слетали в пыль. К Алеку, похоже, стал возвращаться разум — парень осмелился приблизиться к трумне и заглянуть в лицо Софьи, которое стремительно обретало нормальный цвет и румянец.

— Даже Коваш, на что бывалый человек, и то обмана не увидел, — довольно произнес Шани, отдирая от кожи девушки очередную ленту. — Что уж говорить о государе…

— Он поверил? — спросила Софья. Увидев Алека, она сдавленно ахнула и стыдливо прикрыла обнаженную грудь ладонями. Парень смущенно покраснел и отвел глаза. Бутафорские раны одна за другой покидали тело девушки, и Шани чувствовал, как его собственная боль медленно разжимает заскорузлые пальцы.

— Поверил, разумеется. Еще как поверил. А тело твое вчера сожгли на площади, — последняя лента упала на пол, в пыль, и Шани стянул с себя плащ и набросил на плечи Софьи, которую стало знобить — то ли от пережитого, то ли от выпитого лекарства. — Ты встать сможешь?

— Попробую, — ответила Софья и медленно поднялась в гробу. Ее качнуло, но она удержалась на ногах. Алек смотрел на нее с благоговейным ужасом, словно видел Заступниково чудо во плоти. Судя по всему, он еще не понял до конца, что смерть девушки была подстроена. Шани помог Софье выйти из гроба и осторожно повел куда-то за лестницу, где чернел провал раскрытой двери. Софья остановилась, испуганно опираясь об остатки дверного короба, а Шани прошел в комнату и вскоре зажег там лампу.

— Проходи, — позвал он, и Софья послушно сделала шаг вперед. — Здесь твои вещи, переодевайся.

— Хорошо, — послушно кивнула Софья и заплакала.

Спустя полтора часа, когда девушка окончательно пришла в себя, переоделась и была готова покинуть старый дом, Шани протянул ей свой саквояж и объяснил:

— Здесь деньги на первое время, документы на твое новое имя и бумаги на дом. Квет Запольский, Новая улица, дом пять. В самом доме тебя ждут кое-какие вещи и банковские документы. Наш договор закрыт, Софья.

Софья всхлипнула и обняла Шани.

— И мне не придется больше продаваться? — негромко спросила она — так, чтобы не услышал Алек, смотревший на нее во все глаза. Шани усмехнулся и ответил:

— Ни в коем случае.

— И я… Я никогда вас больше не увижу?

Шани пожал плечами.

— Если у инквизиции будут дела в Квете, то я непременно загляну в гости. Если позовешь кружником к детям, то буду рад. Кстати, господин Вучич, — он осторожно отстранил Софью и посмотрел на Алека. — По соседству с вами скоро поселится очаровательная молодая вдова, искренне советую вам обратить на нее самое пристальное внимание.

Софья смущенно опустила взгляд, а потом вдруг посмотрела на Алека так, что он покраснел чуть ли не с девичьей стыдливостью. Шани довольно улыбнулся и шагнул к выходу. Благородный бывший бандит женится на состоятельной вдовушке из среднего сословия, которая в прежние времена активно сотрудничала с инквизицией. Пожалуй, неплохой сюжет для Дрегиля.

На улице возле дома стояла коляска. Кони вздрагивали, тревожно переступая на месте, а кучер, давний знакомый Шани, увидел его и воскликнул:

— Ваша милость, нельзя ли поскорее? И так уже страхов натерпелся, вас ожидаючи.

— Можно, — улыбнулся Шани. Софья и Алек уже выходили из дома. На прощание они обнялись, и вскоре коляска уже быстро катила в сторону жилых кварталов. Видимо, кучера и впрямь сильно напугали несуществующие привидения.

Шани неторопливо побрел по улице. Ночь была свежей и теплой, ветер утих и свернулся клубочком где-то в пыльных подворотнях, и щедрые пригоршни звезды красовались на небе во всем своем великолепии. Шани смотрел на них и знал, что где-то там, далеко, есть Земля и город Ленинград с крохотным золотым корабликом на шпиле Адмиралтейства.

Боль отпускала. Ему было почти легко.

* * *

Луш гневно скомкал письмо и, швырнув на пол, быстрым шагом покинул кабинет. Громко хлопнула дверь, и стало тихо.

«Я ошибся только в одном. Душа у меня все-таки была».

Конец.