Когда молодой человек, наконец, закончил, последовало довольно долгое молчание.
— Все это очень печально! — сказал наконец старик, покачав головой. — Донья Эрмоса и Бельграно действовали, как два сумасшедших, а ты был еще более безумен.
— Батюшка….
— Я не упрекаю тебя, мальчик, я только устанавливаю факт, вот и все, ты следовал движению своего сердца, это не преступление, но в политических делах сердце — самый плохой советник, оно лишь толкает на глупости!
— Однако, батюшка…
— Однако теперь не время проповедовать, хочешь ты сказать, и ты прав, надо сначала вытащить этих несчастных молодых людей из болота, в которое они вошли по шею, и этим я хочу заняться не позже как сейчас.
— Как, батюшка, едва приехав, после долгой дороги…
— Я пойду к Росасу, это дело одного часа — самое большее, только он может их спасти и он сделает это, я обещаю тебе. Позови Тонильо. Кстати, доволен ты этим забавником?
— Очень доволен, отец. Он честен и предан!
— Тем лучше. Позови его.
Молодой человек встал, чтобы исполнить приказание отца, и в то время на улице раздался звук лошадиных копыт, и в двери сильно постучали.
— Что это? — спросил асиендадо.
— Мы узнаем это! — отвечал дон Мигель с плохо скрываемым беспокойством.
— Подполковник Китиньо! — доложил Тонильо, открывая двери.
— Пусть он пожалует! — вскричал дон Мигель. Подполковник вошел. Заметив асиендадо, он сделал радостное движение и бросился к нему с протянутой рукой.
— Che! — вскричал он. — Вот приятный сюрприз, в самом деле. Давно вы приехали, сеньор дон Педро?
— Почти час назад! — отвечал старик, пожимая ему руку.
— Я очень счастлив вас видеть.
— Я также: вы настоящий федералист!
— Я горжусь этим, сеньор дон Педро, четыре дня тому назад я осведомлялся о вас у сеньора дона Мигеля.
— Действительно, батюшка, подполковник вас очень любит!
— Я также.
— Какому счастливому случаю я обязан вашим приятным визитом в столь поздний час? — спросил дон Мигель, спешивший прекратить этот обмен взаимными любезностями, так как его беспокойство достигло крайнего напряжения.
— Вот уж действительно, — отвечал подполковник, садясь на стул, предложенный ему доном Мигелем, — случай привел меня сюда, право, черт меня возьми, если час тому назад я предполагал появиться здесь сегодня вечером.
— Что же произошло?
— Представьте себе, сеньор дон Мигель, в дверях дома дона Фелипе Араны я встретил моего кузена, знаете?
— Дона Кандидо? — живо спросил Мигель.
— Кандидо, да, смешное имя! Но это не важно, все-таки он мой родственник. Он выходил от временного министра и смутился, заметив меня, затем он подбежал ко мне, сердечно обнял меня и проговорил: «Я вынужден от дона Фелипе отправиться в дом американского консула, чтобы передать ему письмо Ресторадора законов, поэтому не будете ли вы добры зайти к дону Мигелю дель Кампо? Это вам по дороге, вы скажите ему, что я не вернусь сегодня ночью». Он говорил, что живет здесь, не так ли?
— Да, да, действительно, — отвечал дон Мигель, сбитый с толку и не понявший ничего в этой веренице слов, — благодарю вас, подполковник.
— Подождите, это еще не все!
— Ага!
— Послушайте. «Кстати, — прибавил вдруг мой кузен Кандидо, — уведомите дона Мигеля, что Санта-Калома и Мариньо получили приказ от доньи Марии-Хосефы осмотреть дачу в Барракасе».
— Дачу в Барракасе! — вскричал Мигель с испугом.
—Да.
— В какое время должен состояться этот визит?
— Сегодня же ночью, как уверяет мой кузен Кандидо. Смешное имя! Но он не знает, в котором часу.
— А! — бледнея, прошептал молодой человек.
— Так как мой кузен произвел на меня впечатление отчаянного труса и просил меня дать ему конвой, — продолжал Китиньо, — то я велел двум своим людям проводить его к консулу, а сам поспешно явился сюда, потому что я обещал известить вас тотчас же, как будет получен приказ.
— Благодарю вас, подполковник!
— Не стоит. Ах, да, еще одно слово: не доверяйте Санта-Каломе и особенно Мариньо — я подозреваю, что они имеют дурные намерения относительно сеньоры в Барракасе.
— Вы думаете?
— Я не утверждаю ничего, но на днях слышал кое-что. Я предупредил вас, этого довольно, а вы подумайте, что вам следует делать. Я исполнил свое поручение, мне остается только пожелать вам спокойной ночи и удалиться.
И он встал со своего места.
— Подождите минутку, подполковник, я поеду с вами! — произнес асиендадо.
— Вы, дон Педро?
— Да, я поеду в Сантос-Луарес.
— В этот час?
— Это в двух шагах. Я хочу узнать, по какому праву донья Мария-Хосефа отдает приказы в Буэнос-Айресе, от имени господина Ресторадора или нет?
— Ах, сеньор дон Педро, вы окажете настоящую услугу делу, — вскричал подполковник, — если добьетесь от его превосходительства, чтобы эта сеньора не совала свой нос в наши дела.
— Вот именно об этом я и постараюсь попросить Ресторадора. Эта дама в Барракасе — моя родственница, мой долг помешать тому, чтобы ей докучали.
— Вы правы, сеньор дон Педро, и клянусь вам, что если вы получите приказ Ресторадора, то я исполню его с великим удовольствием.
— Я рассчитываю на ваше обещание, подполковник!
— Это решено, сеньор дон Педро.
— Будьте добры подождать меня минутку, я прощусь со своим сыном и буду к вашим услугам.
— Хорошо, хорошо, не спешите, у меня есть время!
С этими словами Китиньо вышел.
— Вы видите, батюшка, все потеряно! — с отчаянием вскричал дон Мигель.
— Не совсем еще, мальчик, предоставь мне действовать. Тонильо!
— Mi amo! — сказал входя гаучо.
— Седлай живей лошадь.
— Моего темного бегуна! — прибавил дон Мигель.
— А, твоего пожирателя воздуха! — сказал асиендадо.
— Да, того, которого вы мне прислали в прошлом месяце. Тонильо исчез по знаку своего господина.
— Послушай, — начал дон Педро, — теперь почти половина десятого, через час я надеюсь вернуться и сразу отправиться в Барракас.
— Хорошо.
— Ты будешь там?
— Конечно!
— Не говори ни слова молодым людям о том, что происходит: не беспокоить их заранее, пусть они спокойно наслаждаются тем счастьем, которое у них пока еще есть, но пусть все будет готово для их бегства!
— Вдвоем?
— Если возможно, Бельграно, во всяком случае, должен уехать.
— Он? Хорошо!
— Есть ли у вас там люди?
— Только старый слуга.
— Возьми с собой шестерых моих вакерос, это решительные люди, как я тебе сказал, и пригодятся на всякий случай.
— О, батюшка, вы возвращаете мне жизнь!
— Бодрись, мой мальчик, быть может, нас беспокоили напрасно, и ничего не случится!
— Нет, нет, вы ошибаетесь, батюшка, на дачу непременно нападут.
— Ну, тогда с Богом! Обними меня и расстанемся. Соблюдай молчание и будь благоразумен.
Отец и сын обнялись, затем дон Педро вышел. Почти тотчас же послышался топот копыт лошадей, несшихся во всю прыть.
— Боже мой! — прошептал дон Мигель, оставшись один. — Защити их, защити нас!
Мгновение он оставался в задумчивости, затем быстро поднял голову.
— Тонильо! — вскричал он.
— Mi amo?
— Ты выбрал шестерых вакерос моего отца?
— Mi amo, они там под навесом, сеньор дон Педро предоставил их в ваше распоряжение.
— Хорошо, садитесь все на лошадей и мчитесь во весь дух в Барракас, вместе с Хосе спрячьте лошадей так, чтобы ни дон Луис, ни моя кузина и не подозревали об их присутствии, понимаешь?
— Да, сеньор, это не трудно.
— Жди меня недалеко от дома. Вооружитесь все хорошенько.
— Будет сражение, сеньор? — радостно спросил молодой Тонильо.
— Может быть. Моя лошадь?
— Готова.
— Тогда отправимся каждый в свою сторону.
Дон Мигель сел на лошадь и поехал галопом по дороге к месту, где ждал его мистер Дуглас.
Через несколько минут Тонильо также покинул дом и направился в Барракас в сопровождении шести вакерос, вооруженных с головы до ног.