- Вы все бляди, - категорично отрезала она. - Все, кто ходят в эти заведения, и готовы проглотить кончу любого, кто заплатит за ваш дешевый коктейль. Если бы я была вашей матерью, то утопила бы при рождении, а после сгорела бы от позора. Лучше бы меня забросали камнями, чем я жила с грехом того, что я породила нечто хуже.
Ригс хрипло засмеялась, выключая кран, и потрясла руками, сбрасывая брызги, надеясь, что те окажутся на стекле и добавят праведнице работы.
- Тогда, - Молли подняла с пола сумку. – Пойду и займусь своей работой, а вы своей. Заполню рот.
***
Именно эта дерзость, немного разнящаяся с предполагаемым извинением стала решающей, чтобы ее выставили за хамство в отношении персонала. Ей приписали и то, что она не заплатила, хотя никто не поинтересовался предпочтением оплаты наличными или безналичным расчетом, на который Молли была согласна. Она пару раз послала их и отправилась туда, где должна была чуть меньше чем за лечение родной сестры. Уже мертвой. Родной мертвой сестры.
Теперь Молли сидела за стойкой и, подперев ладонью, лицо слушала игру на гитаре. Знакомое лицо в виде Эдвина, который любезно приготовил для нее водку с содовой и был расположен к беседе. Вечер последней пятницы месяца с этой творческой самодеятельностью, напрягающей персонал, прячущий беруши в нагрудном кармане рубашки.
Ригс потерялась во времени, но по личным подсчетам, если бы у нее уже была интоксикация организма, то это было бы заметно со стороны или ощущалось физически.
- Неплохой парень, да? – она ткнула пальцем в сторону музыканта, обводя кончиком пальца бокал. Эдвин пожал плечами, смотря на источник шума из-за которого было невозможно включить проигрыватель или телевизор с десятком музыкальных программ, которые легко можно было приглушить в отличие от живого человека. – Ты его знаешь? У него руки красивые. Я бы отсосала ему.
Молли перескакивала с темы на тему, то водя пальцем по бокалу, то ковыряя прыщи на висках. Хотелось чего-то другого, рыдать без объяснений, позволить чужим рукам бережно держать в объятиях и рассказать что-то забавное или пошлое или никчемное как она сама.
- Что у тебя произошло-то?
Кто-то сказал, что для того, чтобы быть хорошей манекенщицей нужно быть хорошей актрисой. Чтобы быть хорошим барменом нужно быть хорошим психологом.
- У тебя есть братья или сестры? – в сотый раз за последний час соскочила она. – Как давно ты общался с ними?
- Старший брат в Арканзасе и младший в Техасе. С первым может в прошлом году, а с младшим недели две назад. Опять этот кусок говна занимал деньги, чтобы все пропить. Совсем как ты.
- Деньги, - глубокомысленно заметила Молли, подняв бокал и рассматривая сквозь плотные стеклянные стенки разводы вместо четкой картинки. – Деньги – всего лишь бумажка. Такой мусор. Пшик! И их как не бывало. Мусор.
- Ха, Боже! Молли Ригс говорит, что деньги - «пшик»! – он делано засмеялся и театрально вскинул руками, забросив себе на плечо полотенце. – Ты еще пару дней назад была готова сожрать любого ради денег и ограбила парочку пьянчуг за эти бумажки, которые были номиналом в доллар. Что же изменилось?
- Пара дней назад, - она залпом осушила бокал, прося жестом повторить. – Это довольно большой срок. Говорю же. Деньги – мусор. Вот, работаешь, работаешь, горбатишься как мудила, а получаешь Нихуя с большой буквы. Спрашиваешь, что произошло? А тут такая интересная история произошла, что даже сложно найти ее начало.
Эдвин повторил заказ.
- Пока ты тут ищешь начало, тот парень, на которого ты положила глаз, уже закончил испытывать мою психику.
Она обернулась назад, подумывая наградить аплодисментами или как-нибудь привлечь к себе внимание, но сил на это не было. Сил не было ровным счетом на ничего. Парень поблагодарил чуть ли не каждого, что было вполне логично и принималось, пока какая-то сука не бросилась ему на шею.
Молли отвернулась и принялась рассматривать как в первый раз полки с различным алкоголем, выстраивая список того, что нужно попробовать до конца жизни. Распробовать всю винную карту ресторанов, перепробовать несколько видов коньяка и перестать пить как вчерашний подросток, допущенный до алкогольной продукции.
Она достала двумя пальцами из бокала кубик льда, ощущая, как последний начинает постепенно таить, делая пальцы влажными. Молли проводит кубиком льда по губам, слизывая жидкость. Можно было сразу же положить на язык и раскусить, но горло все еще саднило, и челюсть периодически начинала ныть вновь.
Это могло быть эротично.
Тот парень заказал себе пиво, не уточняя марку, и в этот момент смотрел куда-то перед собой, ожидая заказ.
Ригс попыталась выпрямиться и, откинув кусок льда в другую сторону, натянула улыбку, не соответствующую внутренним ощущениям. Сейчас любой флирт выглядел бы отвратительно. Кокетство отребья и простого человека, прикасающегося к творчеству, созиданию.
- Хорошо играете, - заметила она, молясь, чтобы изо рта не несло блевотиной, а еще слюна не высохла на подбородке. – Для себя или зарабатываете так на жизнь?
- Спасибо, - он развернулся к ней, перенимая такую же фальшивую американскую улыбку. – Если для себя, то я должен запереться под замком дома?
Слишком много лишних слов, бессмысленности и уточнений. Делать вид, что живешь, когда мертв намного сложнее, чем просто притворяться, что ты живешь беззаботной жизнью.
- Не угостите?
Парень пожал плечами и жестом попросил еще одну бутылку. Всегда бы так ее угощали за комплимент и при том безвозмездно. Когда ее приглашали наподобие свидания, где бы за нее заплатил кто-нибудь, позабыв о том, что большинство в погоне за независимостью предпочитают платить сами за себя.
- Волшебное слово?
Это другое дело.
Сделай это. Предложи сделать это. В туалете, на улице, в автомобильном салоне, на грязных простынях с резинкой или без. Ну же. Заставь почувствовать что-нибудь еще кроме безразличия и ненависти. Научи жить с этой ненавистью, дышать, есть, пить или заниматься сексом.
Она ненавидела определение «заняться любовью». Какой, к черту, любовью? Нужно уметь любить и иметь сердце или что еще нужно иметь кроме глупости, чтобы ставить интересы кого-то другого выше собственных потребностей?
Что прекрасного и возвышенного в сексе? Ровным счетом ничего. Обычная человеческая потребность, из которой создали драму и обернули в неуместные кружева.
Кому-то нужно услышать что-то еще, но она согласна просто потрахаться, можно даже не обнажаясь полностью или после стереть семяизвержение с груди, ощущая липкость на коже.
Отхлещи пенисом по лицу, заставь почувствовать стыд, смущение и унижение, но не эту безжизненность.
Молли чуть подалась вперед, дотрагиваясь до ткани черной рубашки на плече. От ее собеседника пахнет женским приторным парфюмом, мужским дезодорантом и сухим шампунем. Он тоже подался вперед, будто бы здесь играла громкая музыка, и они не смогли бы услышать друг друга. Мочки его ушей проколоты как метка родом из юности.
- Я бы хотела отсосать у тебя, - слова терялись и были произнесены с хрипом и придыханием для придания большей сексуальности.
Он отстранился с той же улыбкой и покачал головой.
Боже, только не упомяни, что все падшие и гнилые в нынешнее время, лишенное норм приличия.
- Можно обойтись простым спасибо, - парень похлопал ее (как специально) по плечу больной руки и отправился восвояси.
Ну и не терял бы мое время.
- Теряешь сноровку, - с издевкой заметил Эдвин, ставя перед ней оплаченную бутылку пива, которую теперь хотелось разбить о край стойки и завороженно посмотреть, как та разлетится на кусочки и осколки бутылочного стекла будут поблескивать в приглушенном освещении и хрустеть под каблуками. – У тебя было бы больше шансов, если бы ты не перепутала Хэллоуин и обычный будний день. Вспомнила, с чего начиналась твоя история?
- Ты знаешь, что такое 32 фуэте?
- Я думал, что ты была бывшей гимнасткой, а не балериной.