Мальчик сразу же заинтересовался.
— Хорошо! Мы это сделаем в день, когда пойдет дождь, — согласился он. — Мы будем искать ее на чердаке вечером в дождливую погоду, прямо как в книгах. Давай заключим договор.
Они серьезно пожали друг другу руки. А когда Линда подняла голову, то увидела, что Филипп наблюдает за ними. Выражение его лица понять было невозможно.
— Чай готов, — провозгласил он.
Линда поднялась, стряхнула травинки, прилипшие к джинсам. Роберт вприпрыжку помчался вперед.
— Что вы задумали? — осторожно поинтересовался Филипп.
— Ничего! — Девушка посмотрела на него широко раскрытыми невинными глазами. Мужчина недоверчиво скользнул взглядом по ее лицу, и в очередной раз его губы скривились в усмешке. Он взял Линду за руку. Хорошо, что хоть перестал на нее глазеть.
— За тобой трудно уследить. Тебе не кажется, что ты требуешь слишком много внимания?
— У тебя достаточно других дел, Филипп. Освободи себя хотя бы от контроля надо мной, быстро нашлась с ответом Линда.
Мужская рука крепко сжала ее пальцы. А в голосе угадывалась улыбчивая снисходительность.
— Поверь мне, я пытаюсь не обращать на тебя внимания, но ничего не получается. И хотел бы, да не могу! Должно быть, во всем виноваты твои огненные волосы — я как тот мотылек, который инстинктивно летит к пламени.
— Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать, — твердо заявила девушка. Знал бы этот человек, как тяжело ей далась эта твердость. Предательская дрожь прошла по всему телу.
— Это потому, что ты слишком молода, чтобы понять меня, — ответил Филипп и театрально вздохнул. — Что мне теперь делать — один с двумя детьми на руках?
— Прекрати! — закричала Линда, в ее глазах сверкнула едва ли не ярость. А тот неожиданно своей рукой мягко прикоснулся к ее пылающему гневом лицу и нежно провел пальцами по щеке.
— Я пытаюсь, поверь. Но ты даже представить себе не можешь, как это трудно, — прошептал он.
Неожиданный доверительный тон смущал больше, чем привычная резкость. Девушка обрадовалась, когда они наконец подошли к кафе, где их нетерпеливо ждал Роберт. Что хотел сказать ей этот непредсказуемый человек? Как растолковать его признание? Хотя одно Линда поняла: ей нравятся прикосновения Филиппа. Пожалуй, именно сейчас следует серьезно задуматься о возвращении в Бирмингем.
— Ты что-то побледнела, Линда, — заметил Роберт, искоса поглядывая на девушку.
— Э… значит, совесть у меня нечиста, — нашлась она. Мальчик улыбнулся, поняв, что с ним шутят, и вбежал в кафе. Линда вознамерилась последовать за ним, однако Уорнер задержал ее. Он запустил пальцы в короткие рыжие кудри.
— Неужели? Насчет совести — это правда? — хмуро поинтересовался мужчина.
— Господи! Конечно же нет! — Линда попыталась вырваться, но тщетно — цепкие пальцы продолжали держать ее.
— Тогда с чего бы эта бледность? — Он откинул голову девушки назад и взглянул сверху вниз на ее лицо. Их взгляды встретились. Ах, какие же все-таки у него прекрасные глаза! Даже в гневе они хороши. Сверкающее золото, сокровище инков… А смуглое его лицо — отчужденное, худощавое, красивое лицо аскета! — Линда! — На этот раз в тоне угадывалось предостережение. Да, она забылась и выдала себя собственным взглядом. Так нельзя смотреть на мужчину! Тот все заметил, все разгадал, отсюда и этот резкий тон.
Линда ринулась было в полумрак кафе, но прежде чем она подошла к Роберту, пальцы Филиппа вновь сомкнулись на ее руке.
Как было бы хорошо сейчас снова услышать насмешку в его голосе. Но нет, совсем другим тоном он проговорил:
— Ты в порядке, Линда?
Она кивнула, послав ему слабую улыбку. Теперь уж точно спасти ее может только срочное возвращение в Бирмингем. Но, во-первых, у нее нет денег. Во-вторых, если она уедет, то не сможет претворить в жизнь один очень важный проект. А Роберт — стоящее вложение душевного капитала.
Через несколько дней Линда поняла, что поладить с Робертом очень легко. Его присутствие оказало ей неоценимую услугу. Начать с того, что теперь не было возможности оставаться наедине с хозяином дома. Обед подавали раньше, а мальчику разрешали ложиться попозже. Ребенок стал оживленным, разговорчивым, веселым, так что, по всей видимости, был счастлив. Однако иногда в его ясных голубых глазенках угадывалась прежняя печаль.
— В школе тебя зовут Роберт? — однажды спросила его девушка. Они гуляли в саду.
— Только учителя. Ребята зовут меня Робби — во всяком случае, мои друзья. А ребята постарше — Уорнер.
Линда усмехнулась. Как все это знакомо!