— Не ожидал, господин, от вас подобного, — прогудел он. — Благодарю, что за дочку вступились, тоже не ожидал. Попробуйте наливку, дедовская ещё, никому никогда не наливал, ждал, может, у кого в семье магия проснётся. Наливочка потенциял… потенци… короче, силу магическую повышает, а вы, вродь как, маг.
Замявшись, он протянул рюмку навстречу мне, мы чокнулись, и я пригубил. Не думаю, что он хочет меня отравить, но про магию наслышан много. А главное знал, что разные алхимические зелья могут на магов воздействовать по-разному.
Я прислушался к себе. Тепло в пищеводе, не более. Может, просто красивая семейная легенда? Я сделал второй маленький глоток. Напиваться всё-таки не хотелось. Вторая волна тепла скатилась внутрь живота. Приятно! Уже не раздумывая, допил маленькую порцию третьим глотком.
— Во, вашблагородь, теперь правильно, — по-доброму ощерился бугай. — Теперь сработает, дед конкретно говорил, сорок грамм, ни больше, ни меньше. Ждите.
Интересно, чего ждать-то?
— И чего мне ожидать? — повторил я вопрос вслух.
— Сами почувствуете. Но, чаще раза в два месяца пользоваться нельзя, организм не успеет перестроиться. Уже скоро, да.
Он с интересом наблюдал за мной, а я вслушивался в организм. И тут у меня в животе как будто взорвалась огненная бомба. Огонь медленно растекался по жилам и венам, на коже выступил пот. Ощущение было странное, но не неприятное. Закончилось всё быстро. Пламя добежало до кончиков пальцев на руках и ногах и погасло. Я удивлённо посмотрел на бармена.
— Ага, сработало! — удовлетворённо выдохнул он. — До последнего сумлевался. Что ж, вы стали на треть уровня сильнее, как дед объяснял. А пять приёмов этого зелья даст целый уровень в магии! Каждый последующий приём действует слабее, но целый уровень на дороге не валяется же, да? Жаль, что повторить не получится эликсир, для него панцирь единоклюва нужен, а их поуничтожали всех, не осталося ни одного. М-да. Разбогател бы. Приходите через два месяца обязательно, вторую чарочку налью.
Об уровнях магии я знал немного. Знал, что самый высокий — десятый, практически не встречался. Официально ни одной десятки в наше время не жило, точнее, в жизни государства не участвовали. Хотя, это официально, а там, кто его знает? У самого российского императора, его величества Кречета официально был девятый уровень. Вроде. Тоже невозможно редкий.
Восьмёрок можно было пересчитать по пальцам одной руки. Ну, максимум, двух. Про «семёрок» особой информации не было, а «шестёрки» считались крайне сильными магами, они встречались не особо редко, в основном, в крутых родах. А вот маги слабее третьего уровня считались слабосилками и их дар использовались в основном в бытовых вопросах. Больше всего было троек и четвёрок.
А ещё маги различались по видам этой самой магии. Четыре стихии, порознь, само собой, встречались чаще всего. Огневики, воздушники, и тому подобное. Реже встречались их комбинации, когда человек владел двумя стихиями. Ещё реже встречалось что-то индивидуальное. Магия жизни, смерти, иллюзий, лекари, ключники и море ещё всего.
Так же редко встречались универсалы — люди, которым доступна любая магия, без исключений. Обычно они становились порталистами-изнаночниками. Они были единственными, кто мог пробить «тонкие места» — проходы в миры изнанок. Интересно, какая магия у этого тела? Вот бы универсал! Но, шансы на подобное стремились к нулю, и я прекрасно осознавал это.
Забрав посуду, здоровяк пошёл обратно за барную стойку, троица бомжей опять улеглась мордами в тарелку и сейчас соревновались, кто художественнее храпит. Молодая семья с детьми быстро доедали, ворча на детей и торопя их. Видимо, конфликт их напугал, и они собирались побыстрее свалить.
Я же, быстро доев, вышел раньше них, на прощание кивнув бармену. Тот неловко улыбнулся, продолжая натирать бокалы. Ещё одна пробежка слабенькому организму не повредит, и я размеренной рысью припустил в сторону дома.
Его уже было видно, когда тело сдохло окончательно. Пот градом катил, в боку кололо, ноги заплетались, во рту пересохло. Ничего, это исправимо. Немного воли и упорства. А главное — никакого алкоголя, это тело больше не бухает! Ни пиво, ни недавно понравившуюся ему водку. Будем работать.
Доплетясь на подгибающихся ногах до крыльца, я остановился. Десяток ступеней казались высшей мерой пытки, но, облокотившись о каменные вычурные перила, я поднял ногу на первую ступень. Дорогу осилит идущий!
В этот момент высокая дверь распахнулась, и из неё вылетел низенький толстячок, тряся кучей подбородков. Лысина была мокрой от пота, хоть жарко и не было.
— Ваше благородие, — зачастил он. — Что же вы так, без предупреждения, да без охраны? А ежели лихие люди? Вон, после последнего случая едва очухались, и опять на рожон? Шо люди-то скажут, вы ж наша надежда последняя! Негоже так собой рисковать, на вас больше двухсот душ уповают.
— А ты кто? — радуясь, что можно просто постоять, не забираясь по лестнице, спросил я. — У меня память немного отшибло, не помню.
— Да как же это? — всплеснул толстыми руками лысый колобок. — Я ж гувернёр ваш, господин, воспитатель с детства самого. Ой, шо творится-то! Это ж как произойти могло? Из-за лиходейства того, где вам голову проломили? В смысле, ударили по голове когда?
— Думаю, да, — степенно кивнул я. — Готов меня по новой обучать? Пойдём куда-нибудь, разговор есть. Думаю, долгий.
Рука, кстати, болеть перестала совершенно. Подарок непонятного божества действовал. И отдышался я быстрее, чем ожидал, потому легко поднялся по лестнице. Толстяк живо приоткрыл передо мной дверь, пропуская в огромный холл огромного здания.
Я вошёл и остановился в задумчивости. Как-то мало здесь людей для места, где живут двести человек. Ни детских криков, ни беготни. Вообще ни человека. Только откуда-то несёт морковно-луковой зажаркой. Похоже, кухня недалеко. Куда идти, я не знал, потому дождался своего пухлого сопровождающего и пошёл за ним.
К моему удивлению, несмотря на огромный избыточный вес, он был очень шустрым, я едва поспевал за ним. Шли мы недолго, до поворота коридора в левое крыло. Там толстяк открыл дверь, вновь пропуская меня вперёд.
Помещение, в котором я оказался, вызвало у меня восторг и непонятный трепет. Отделанное тёмной, почти чёрной древесиной, массивная мебель, состоящая из дивана, трёх кресел и огромного стола. Пара стеллажей до потолка, забитых книгами, явно старинными, и свитками. Всё говорило о том, что хозяин этого места — весьма серьёзный и занятой человек.
— Это кабинет вашего батюшки, — тихо сказал жирдяй, почти с разбега плюхаясь в кресло. — Присаживайтесь, вашбродь. Я так понимаю, разговор будет долгим. И да, меня звать Василий, как я уже говорил, я воспитывал вас всё ваше детство. Вы и правда ничего не помните?
— К сожалению, это так, — я медленно шел, поглаживая стены, кресло, столешницу, высокое кресло, стоящее во главе стола.
Мне хотелось ощутить тут всё. Именно наощупь. Я вдыхал запах пыли с непонятным мне восторгом. Внешне пыли не было, а запах был, с лёгким привкусом дыма от стоящего в углу камина. Я просто влюбился в эту комнату, впитывал её всеми органами чувств. Наконец, мягко опустился в кресло хозяина, с каким-то внутренним трепетом.
— Что же, Василий! — сказал я. — Давай пообщаемся. И да, я правда, как новорождённый, ничего не помню из прежней жизни. Думаю, именно тебе предстоит меня обучать по новой. Ты готов к подобной нагрузке?
— Конечно, господин! — подпрыгнул в своём кресле толстячок. — Всё, что пожелаете!
— Желаю, желаю, — благосклонно кивнул головой. — Для начала расскажи про мой род, про семью, про наших людей. А потом мне интересно, за что меня пытались убить. Кто, уже понимаю, не понимаю, за что.
— Ох, господин! — снова всплеснул руками толстяк. — Вы прямо самое важное обозначили. Давайте с рода начну, хотя, все покушения сильно связаны. В общем, род у вас древний. Очень. Наследственное баронство дали вашему роду аж четыреста лет назад, ещё от отца его императорского величества, Петра Алексеевича. С тех пор возвыситься не удавалось, хотя одному их ваших предков дали даже графа. Вот только не наследного, понимаете ли. Потому так и жили вы баронами, в основном.