Её узкие глазки стали почти квадратными, крепкая ладошка прикрывала рот в последней стадии удивления. Но очнулась она быстро. Кивнув головой в сторону двери она процедила:
— Поговорим!
Не дожидаясь ответа, она встала и пошла к выходу. Недолго думая, я последовал за ней, кивнув команде, что всё в порядке. Но они были заняты пьянкой. Хорошо, что у нас в команде лекарь, похмелья с утра не будет.
Как только я вышел, сильные руки взяли меня за грудки и придали к стене кабака. Я не сопротивлялся, с кайфом разглядывая девушку. Похоже, моё спокойствие её в край взбесило.
— Кто ты такой? — прошипела она. — Зрители точно не знали, кто меня учил и кто меня бросил, кинул!
Её лицо моментально преобразилось, и по одной щеке потекла едва заметная слеза. Но силу рук она не ослабляла. А я всё так же не сопротивлялся.
— Ну! — тут же став прежней, она тряхнула меня, впечатывая в стену, а я кайфовал. — Говори!
Я улыбался. Да, эти перепады настроения мне тоже были знакомы. Сегодня она могла быть ласковой кошечкой, завтра мегерой, готовой всех рвать и унижать, послезавтра беззащитным ребёнком, который умолял защитить от всего мира, были дни, когда из неё пёрла страсть.
Один учёный объяснял мне это гормональным циклом, связанным с физиологией женщин. Всё было завязано на воспроизводство рода, каждый месяц женщины проходят этот круговорот эмоций. Просто кто-то сильнее, кто-то слабее. Некоторые вообще научились скрывать подобное. Мне было непонятно, зачем, это же живые эмоции, настоящие!
— Я тоже рад тебя видеть, Алиска! — я был единственным, кто её так называл. — Получается, ты смогла? Выбралась? Я очень рад.
— Да кто ты такой, боги тебя задери? — воскликнула она, уже не так уверенно тряхнув меня за воротник. — Говори!
— Пойдём на арену! — отступив в сторону и сняв её руки со своей шеи, скомандовал я. — Ты хотела? А потом расскажу.
Ничего не понимающая девушка проводила мою удаляющуюся фигуру, а вскоре потрусила за мной. Молча мы дошли до ближайшей арены, которая была свободна. Я подошёл к столу, где было навалено тренировочное оружие, я выбрал гнутый меч, похожий на катану и длинный кинжал, положив свой боевой клинок рядом. И кивнул ей головой, приглашая сделать то же самое.
Да, я не ошибся. Она, как обычно, взяла полуторник и наплечный щит. Идеальное для неё сочетание. Были пару приёмов, где такое сочетание было слабым, но она о них знала, и старалась не допускать подобных ситуаций.
Мы вышли напротив друг другу. Я слегка поклонился, как это было принято у нас во время тренировочных боёв. На арене было немного другое. Её глаза снова округлились, но в этот раз она взяла себя в руки моментально, отзеркалив жест. После подняла меч, встав в любимую стойку.
Она была быстрее меня сегодняшнего, а опыт был, думаю, одинаковым. Это было крайне сложно. Трижды мне прилетало, но удары были скользящими, и бой мы продолжали. Наконец, я смог провести связку, против которой у неё не было защиты. Я долго учил её, как не допускать подобного в бою, и она старалась. Но её сердце было пронизано насквозь.
Точнее, было бы, пользуйся мы не деревяшками. А так у неё под очаровательной грудью будет просто мощный такой синяк. Она воткнула меч в песок, показывая, что бой окончен и с подозрением уставилась на меня.
— Ты кто такой? — на грани слышимости спросила она.
— Позвольте представится! — я шутовски поклонился, но внутри всё дрожало. — Барон Андрей Сергеевич Росомахин, в прошлой жизни Андрей Безымянный.
— Войдите! — воскликнула хозяйка будуара в ответ на робкий стук.
— Госпожа! — худенькая и очень красивая брюнетка на коленях заползла в комнату. — Есть новости о разрушенном храме под Краснодаром. Много новостей. Госпожа, простите, что это затянулось, но наши палачи старались как могли. Как и следователи, и аналитики. Вам в бумажной форме? Али на словах?
Молодая женщина, красивая в своей зрелости, поднялась с кровати, где пила кофе. Отбросив чашку, которая не разбилась, но заплескала дорогущий ковёр кофейной гужей, она подошла к служке.
— Встань, милая, — она погладила её по голове. — Не бойся, дитя, Он справедлив ко всем. И для начала расскажи словами, что удалось узнать.
Девушка нескладно поднялась. Её слегка потряхивало. В ней была какая-то подростковая угловатость, ей можно было дать лет пятнадцать, если бы не лицо. Ну, ещё грудь.
— Госпожа, определили уже пятерых негодяев! — робко сказала она.