Что примечательно, двое следователей с проклятием на спинах абсолютно точно видели часовенку. Остальные — нет.
Мы достали карту уже большего масштаба. Или меньшего? Вот не географ я ни разу. Хотя и здесь знания были. К удивлению, у Львовича с собой оказался обычный компас. Который сильно помог, если честно, начертить луч. В этот раз без погрешностей. Идеально точно.
А после этого следователь скомандовал своим людям забрать механизм, что калечил прямо сейчас тысячи людей. Да, я решил посчитать лучики. Смешно? Мне перестало быть смешно, когда я насчитал тысячу восемьсот сорок, и сбился, поскольку некоторые двигались. А оставалось ещё больше трёх четвертей. Минимум шесть тысяч человек!
Вот только прошлый приём с курткой не сработал. Всё сразу пошло не так!
Один из меченых следователей попытался сбросить камень с постамента палкой. Длинной, если что, метра три в ней было, снаружи часовенки стоял. Вот только не спасло. Взрыв, что произошёл после вмешательства, разворотил хлипкую кладку. Крохотное здание просто разлетелось шрапнелью в радиусе метров десяти точно, помяв машину и повыбивав стёкла.
Людям тоже досталось хорошо. Не пострадали только я и Юрий, которых спасли встроенные в тело плетения. Но я точно помнил про одно заклинание на его теле, которым он хвастался! И которое должно было защитить пятерых! Словно прочитав мои мысли, учитель прокряхрел, вставая:
— Да, защиту надо подкорректировать так, чтобы защищала не только друзей и дорогих, но и союзников. Ты жив?
Я огляделся. Бойцы-следователи вроде были целыми, и сейчас медленно вставали, стряхивая с себя осколки и строительную пыль. Львович пытался привести в чувство явно контуженную Светлану, а вот оборотень…
Парень явно находился на грани трансформации. Его тело ходило волнами, было совершенно очевидно, что он сдерживается из последних сил, чтобы не превратиться в сорокаметровое чудище.
Не знаю почему, но я рванул в его сторону, поднимая пустые руки.
— Игоряш, угрозы больше нет, всё закончилось! Выдыхай и успокаивайся, пожалуйста. Не стоит становиться собой большим, людям это не понравится, тебе результат тоже. Ты не справишься с мощью всего мира, а незаметным тебя не назовёшь! Всё хорошо, всё прошло, выдыхай!
Говоря всё это, я подошел к его телу, по которому так и бродили волны, грозя преображением. И неожиданно для самого себя приобнял его и прижал его лицо к плечу.
— Ну всё, всё! Сняли мы с тебя проклятие! А ты думал, легко жить в человеческом мире? Здесь, на самом деле, урод на уроде сидит и уродом погоняет. Такова суть человечков, и её не исправить. Успокаивайся, пожалуйста! Иначе плохо будет всем, ты же умный… гхм… парень, должен понимать.
На самом деле, нити все исчезли. Плетения на спинах всех троих жертв расслаивались и разрушались. Медленно, но уверенно.
А монстр, вздрогнув от моего жеста, застыл. Потом медленно отодвинул голову от моего плеча. Его тело уже было просто телом молодого парня. Посмотрел мне в глаза и сказал:
— Ты не представляешь, насколько ты сейчас был близок к смерти. Спасибо тебе за это. И за помощь. И за знание обо мне, скажу прямо, ты прав. Я не рождён человеком. И ты заслужил мою дружбу, даже если она будет односторонней. Я в долгу у тебя. Как и многие тысячи жизней вокруг. Но они не знают, а я — знаю. Я уничтожил бы всё в радиусе пары городов, если бы инстинкты взяли верх над разумом. Думаю, после уничтожили бы меня.
Он отступил и торжественно поклонился.
— Я буду рад назвать тебя другом, Игорь, — протянул я руку, действуя по наитию. Мозг явно не работал. — Всё хорошо, что хорошо кончается.
Парнишка схватил мою ладонь, и нас обоих объяла уже знакомая мне вспышка. Вот только обоих, мать вашу! Он же не Росомахин! Эй, Росс, почему ты принимаешь клятву у постороннего? Что происходит? Да и я не говорил ничего, что можно было принять за клятву, что за нахрен?
Между тем парень растерянно переводил взгляд с меня на себя, не отпуская ладонь. Наконец, он озвучил мои мысли:
— Это что сейчас было? Ты маг иллюзий? Нет, красиво, конечно, но к чему?
— Всё сложнее, — нахмурился я. — Так мой тотем принимает клятвы. Мне непонятно, почему он подтвердил и твою. А ещё непонятно, чем мы в принципе клялись! Просто дружбой?
— А этого недостаточно? — скромно поинтересовался паренёк. — Я и сейчас готов искренне предложить тебе дружбу! Мужскую, человеческую!
Он опять полыхнул белым. Ладно, пробуем.
— Я тоже готов называть тебя другом и относиться соответственно, я не врал!