Госпожа поднялась. Шёлк халата скользнул по изящному телу, свечи дрогнули от движения воздуха. Она подошла к окну, раздвинула тяжёлую портьеру, впуская в комнату серебристый свет луны.
— Ты думаешь, я не чувствую свои нити? — спросила она тихо, не оборачиваясь. — Дитя, я вплетала их в эту дрянь три дня. Тридцать жизней, тридцать душ, тридцать сердец, бившихся в унисон, когда я забирала их силу. Я знаю каждую ниточку этого заклинания. Я чувствую их за тысячу вёрст.
Она резко обернулась.
— Их нет.
Дарья вжалась в пол, чувствуя, как по спине побежал холодный пот.
— Этого не может быть, госпожа! Я сама видела! Оно вошло в него, я клянусь!
— Ты клянёшься? — Госпожа шагнула ближе. Её босые ступни бесшумно ступали по паркету, но каждый шаг отдавался в голове Дарьи барабанным боем. — Чем ты клянёшься, глупая? Своей жизнью? Она и так принадлежит мне. Своей душой? Она тоже моя.
— Госпожа, прошу…
— Молчать.
Госпожа остановилась в трёх шагах. Теперь Дарья видела её лицо — прекрасное, холодное, с глазами, в которых плескалась тьма.
— Я не чувствую нитей, — повторила она медленно, с расстановкой. — Заклинание не работает. Тридцать жизней потрачены впустую. Тридцать лучших послушниц! А ты приползаешь и говоришь мне, что всё хорошо?
— Госпожа, я не знаю, как это произошло! — Дарья зарыдала, размазывая слёзы по паркету. — Я сделала всё, как вы велели! Может, он… может, он как-то защищён? Может, у него артефакт?
— Артефакт? — Госпожа вдруг улыбнулась. Страшной, хищной улыбкой. — Какая наивная девочка. Ты думаешь, я не учла артефакты? Моё заклинание пробивает любую защиту, кроме… кроме…
Она замолчала, и в этом молчании Дарья услышала свой приговор.
— Кроме того, чего не должно существовать, — закончила Госпожа шёпотом. — Кроме тех, кто видит. Кто может уйти. Кто может… уничтожить.
Она повернулась к кровати, где под одеялом угадывалось тело фаворитки.
— Дорогая, ты слышишь? Наш мальчик оказался уничтожителем. Настоящим. Таким же, как я. Редчайший дар, редчайшая кровь. И теперь я хочу его ещё сильнее.
— Госпожа… — фаворитка приподнялась, и луна осветила её испуганное лицо.
— Не бойся, — отмахнулась Госпожа. — Ты мне ещё нужна. А вот она…
Она снова посмотрела на Дарью. Та лежала, сотрясаясь в рыданиях, и даже не пыталась бежать. Знала, что бесполезно.
— Тридцать жизней, — задумчиво произнесла Госпожа. — Ты представляешь, сколько времени я потратила на их отбор? Красивые, молодые, чистые. Каждая — жемчужина. И все ушли в песок.
Она подошла к туалетному столику, взяла в руки небольшой флакон с тёмной жидкостью, повертела, поставила на место.
— Я не злая, — сказала она вдруг. — Я просто… справедливая. Ты провалила задание. Ты лишила меня тридцати душ и амулета, который я могла бы использовать. Ты должна ответить.
— Госпожа! — Дарья подняла голову, в отчаянии протягивая руки. — Дайте мне ещё шанс! Я всё исправлю! Я убью его сама, своими руками, я принесу вам его сердце, я…
— Его сердце, — перебила Госпожа, и голос её дрогнул. — Его сердце мне нужно живым, глупая. Он нужен с бьющимся сердцем, с работающим мозгом, с этим его даром. Мне нужен он сам, а не его труп.
Она вздохнула, словно устала от этого разговора.
— Ладно. Иди сюда.
Дарья, не веря своему счастью, поползла вперёд, на коленях, протягивая руки к хозяйке.
— Я всё сделаю, госпожа! Всё, что скажете! Я самая преданная, самая…
Она не договорила.
Госпожа даже не шевельнулась. Просто посмотрела — и тело Дарьи дёрнулось, выгнулось дугой, замерло и рухнуло на пол, не долетев каких-то двух шагов до заветной цели.
— Самая глупая, — закончила за неё Госпожа.
Она подошла к телу, носком туфельки перевернула лицом вверх. Красивая девочка. Даже мёртвая — красивая. Такие всегда были её любимыми.
— Уберите это, — бросила она в пространство.
Из тени выступили две фигуры в серых балахонах. Бесшумно подхватили тело, бесшумно исчезли. Только лёгкий сквозняк на мгновение колыхнул пламя свечей.
Госпожа вернулась к кровати, опустилась на шёлк, прикрыла глаза.
— Уничтожитель, — прошептала она. — Мальчик мой, как же ты удачно подвернулся. Как же я хочу тебя заполучить.
— Что будем делать? — тихо спросила фаворитка, прижимаясь к её плечу.
— Готовить следующий подарок, — Госпожа улыбнулась, не открывая глаз. — Этот не сработал — сделаем другой. Более сильный. Более изощрённый. И на этот раз я не буду полагаться на таких вот… исполнительниц.
Она помолчала.