— Лёнь, — я открыл дверцу. — Приехали.
Он вздрогнул, моргнул, пытаясь сфокусироваться.
— Учитель? Я… простите, я не хотел…
— Ничего страшного, — я хлопнул его по плечу. — Иди умойся, позавтракаем. У нас сегодня занятия.
Он выбрался из машины, всё ещё немного сонный, но уже собранный. Хороший парень. Настойчивый. Из таких и получаются настоящие бойцы.
За завтраком Арина вертелась, поглядывая на Леонида, который клевал носом в тарелку.
— Скажи, граф, — не выдержала она. — А на изнанке правда страшно? Или вы, мужчины, всё преувеличиваете?
Леонид поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не видел. Опыт, что ли.
— Страшно, баронесса, — сказал он спокойно. — Но не так, как я думал. Учитель сказал: используй страх. Бойся — и просчитывай. Бойся — и учись. Бойся — и побеждай.
Арина перевела взгляд на меня, и в нём была уже не насмешка, а что-то другое. Уважение? Не уверен.
Лиля молча пододвинула Леониду чашку с крепким чаем. Тот благодарно кивнул.
Первым делом я отправился к Юрию. Оставил вещи в особняке и, пока девчата разбирали сумки, вышел под дождь. Зонт Василий сунул мне в руки почти насильно, но я не возражал.
Учитель жил в отдельном флигеле при академии — там селили преподавателей, у кого не было своих домов в городе. Дверь мне открыл сам, в халате и с кружкой кофе.
— А, герой, — он отошёл в сторону, пропуская меня. — Проходи. Рассказывай, как отдохнул.
— Не отдыхал, — я прошёл в кабинет, уставленный книгами и свитками. На столе, среди прочего хлама, лежали чертежи. Те самые, с амулетом. — А вы, я смотрю, работали всё время.
— А что мне ещё делать? — Юрий плюхнулся в кресло, кивнул на стул напротив. — Садись.
Я сел. Учитель молчал, разглядывая меня поверх кружки. Наконец, поставил её на стол и сказал:
— Я проверил всех известных уничтожителей. Живых, — он загнул пальцы, — четверо. Я, ты, один старик в Сибири… и одна дама в Европе.
— Дама?
— Очень влиятельная. Очень старая. И очень странная, — Юрий поморщился. — Её имя тебе ни о чём не скажет, да я и не буду его называть. Пока. Но… она давно не появлялась на публике. Говорят, ушла в затворничество. А тут — амулет, созданный на жертвенной магии, с нитями ключников, которые так любит использовать наша братия, и которая нам недоступна по умолчанию…
— Вы думаете, это она?
— Не знаю, — он развёл руками. — Прямых доказательств нет. И вряд ли появятся — такие, как мы, умеют заметать следы. Но… будь осторожен. Очень осторожен.
— Я всегда осторожен, — машинально ответил я.
Юрий усмехнулся:
— Конечно. Особенно когда лезешь в пасть к червю или уносишь с собой амулет-бомбу.
Я промолчал. Он вздохнул и потянулся к свиткам.
— Есть и хорошая новость. Я нашёл способ отслеживать подобные заклинания. По остаточному следу магии ключников. Если атака повторится — я смогу определить источник. Точнее, направление.
— А она повторится?
— Обязательно, — он посмотрел мне в глаза. — Ты им нужен. Живым. Это и хорошо, и плохо.
От Юрия я пошёл на урок алхимии. Алевтина Павловна встретила меня на пороге своей лаборатории с подозрением, от которого не укрылась бы и сотня каменных ящеров.
— Ты чего такой хмурый? — спросила она, прищурившись. — Опять влип?
— Отдыхал, — уклончиво ответил я. — Всё хорошо.
— Ну-ну, — она не поверила, но допытываться не стала. — Ладно, проходи. Сегодня у нас тема для тебя особенная.
Она подвела меня к столу, где уже были разложены травы, порошки и несколько пузырьков с мутной жидкостью.
— Зелья, маскирующие магический след, — она ткнула узловатым пальцем в рецепт. — Выпил — и тебя не найти ни детекторами, ни по крови. Полезная штука, если кто-то охотится.
Я насторожился:
— Вы знаете?
— Я старая, — усмехнулась она. — И не глупая. У тебя враги, парень. Это видно. И если они охотятся через магию, то это зелье может спасти тебе жизнь.
Она не ждала ответа — начала объяснять пропорции, последовательность, тонкости. Я слушал, запоминал, стараясь не думать о том, зачем мне это может понадобиться.
Практика заняла три попытки. Первая — кашица, которая даже не засветилась. Вторая — зелье получилось, но слабое, едва различимое в магическом зрении. Третья…
Жидкость в колбе засветилась ровным серебристым светом, потом погасла, став прозрачной, как вода.