— Андрей, если тебе нужна помощь — скажи. Мы не только невесты, мы… твои люди. Твоя семья.
Лиля кивнула. Я посмотрел на них и понял, что они говорят серьёзно.
— Спасибо, — я поцеловал каждую в щёку. — Я запомню.
Вечером мы с Леонидом встретились на малой арене. Парень пришёл с новым мечом — лёгким, идеально сбалансированным.
— Подарок отца, — объяснил он, заметив мой взгляд. — Сказал, если уж я решил учиться у самого Росомахина, то должен выглядеть достойно.
— Хороший меч, — я взял его, взвесил на руке. — Но в бою важен не меч, а тот, кто им владеет. Показывай, чему научился.
Мы начали с простого — повторение приёмов, которые я показывал в прошлый раз. Леонид старался, но ошибался: слишком резко атаковал, забывал о защите, раз за разом оставлял открытым корпус.
— Стоп, — я опустил меч. — Ты боишься.
Он замер.
— Боюсь, — выдохнул. — Не того, что меня убьют. А того, что подведу. Вас. Команду. Себя.
— Страх — это нормально, — я положил руку ему на плечо. — Главное, чтобы он не парализовал. Используй его. Бойся — и просчитывай. Бойся — и учись. Бойся — и побеждай.
Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел понимание.
— Попробуем ещё раз, учитель.
— Попробуем.
В этот раз он атаковал иначе. Не пытался победить — он пытался выжить. Блоки, уходы, контратаки только тогда, когда был уверен. Я ускорялся, заставлял его думать быстрее, и он справлялся.
— Неплохо, — я остановил бой. — Ещё пара месяцев, и ты сможешь выходить на изнанку без прикрытия.
— Спасибо, учитель.
Ночью меня разбудил голос Алиски. Она появилась в моей голове не сразу — сначала были обрывки мыслей, потом уже чёткая речь.
— Пап, — она звучала устало, но озабоченно. — Я говорила с матушкой.
— И? — я сел на кровати, прогоняя сон.
— Та, кто охотится на тебя… она не просто маг. Она древняя. Очень древняя. И она уже пыталась подчинить себе уничтожителей раньше.
— Раньше?
— Один сдался. Стал её слугой. Другой — погиб. Ты — третий.
Я замер.
— И что мне делать?
— Расти, — она вздохнула. — Становись сильнее. И найди союзников. Один ты не справишься.
— Алиска…
— Я спать, — она уже засыпала, голос становился тише. — Береги себя, пап. Пожалуйста.
Она исчезла, оставив меня с тревожными мыслями.
Утром вторника я сидел в кабинете, разбирая бумаги, когда зазвонил мобилет. Бродислав.
— Слушай, — голос брата был напряжённым. — На фабрику приходила странная женщина. Сказала, хочет сделать крупный заказ. Очень крупный. Но условия странные — требует личной встречи с тобой.
— И?
— Я отказал. Но она оставила записку. — Он помолчал. — Читаю: «Передайте барону Росомахину, что я знаю, кто жёг его деревню. Пусть приедет в Краснодар, в гостиницу „Центральная“, завтра в полдень. Один».
Я сжал трубку.
— Проверили?
— Послал людей. В гостинице она не зарегистрирована. Но комнату сняла, заплатила наличными. — Он выдохнул. — Что делать, брат?
Я думал. Слишком похоже на ловушку. Слишком очевидно. И всё же…
— Я приеду, — сказал я. — Не один, конечно. Но приеду. Готовь людей.
— Будет сделано.
Я сидел в своей комнате, глядя на записку. Почерк женский, изящный, с завитушками. Слова Юрия: «Она не отступится». Слова Алиски: «Один ты не справишься».
Достал из пространственного кармана медное кольцо с нитями ключников. Нити мерно пульсировали золотым светом — Алиска очистила их, а я так и не решился использовать.
— Завтра я узнаю, кто ты, — тихо сказал я, глядя на записку. — И почему охотишься на меня.
Глава 30
Утро вторника выдалось хмурым. Дождь, начавшийся ещё вчера, никак не хотел заканчиваться — мелкий, противный, он моросил с самого рассвета, заставляя людей кутаться в воротники и спешить по делам. Лужи на асфальте перед академией блестели маслянисто-серым, и редкие прохожие обходили их по широкой дуге, словно боялись запачкаться.
Я стоял у окна в своей комнате, глядя, как капли стекают по стеклу, и думал о предстоящей встрече.
— Ваше благородие, — Василий заглянул в дверь. — Машина подана. Бродислав Иванович на связи, ждёт ваших указаний.
— Сейчас спущусь, — я оторвался от окна. — И, Василий… никому ни слова. Девушкам — тем более.
Он кивнул, не задавая лишних вопросов.
Внизу меня ждали. Юрий стоял у камина, грея руки, хотя в гостиной было тепло. Бродислав сидел в кресле, положив руки на колени, и смотрел в одну точку. Альфред замер у двери, как статуя.
— Всё готово, — сказал брат, поднимаясь. — Мои люди перекрыли подходы к гостинице. Снаружи, как договаривались. Внутрь не заходили.