— Хорошо, — я проверил, что амулет-маяк Юрия надёжно закреплён под рубашкой. — Если что — вытаскиваешь.
— Вытащу, — учитель хмыкнул. — Только не заставляй меня портить себе репутацию похищением студента среди бела дня.
Альфред молча протянул мне маленькое зеркальце. Я посмотрел на своё отражение — спокойное, собранное. Никаких следов того, что творилось внутри.
— Иду.
Лимузин остановился у гостиницы «Центральная» ровно в полдень. Здание выглядело старым, но ухоженным — трёхэтажный особняк постройки эпохи аж прошлого императора, с лепниной на фасаде и коваными решётками на окнах.
— Ждать здесь, — сказал я водителю, открывая дверь сам.
Холл встретил меня тишиной. Она была неестественной, слишком плотной — как вата, заложенная в уши. Портье за стойкой стоял неподвижно, уставившись в одну точку. Только когда я подошёл, он повернул голову — медленно, словно нехотя.
— Вас ждут, ваше благородие.
Голос безжизненный, взгляд стеклянный. Я видел такие глаза раньше — у тех, кого использовали как марионеток. На стойке лежал ключ. Один. Никакой записки, никакой надписи.
— Какой номер?
— Третий этаж. В конце коридора.
Я взял ключ. Портье тут же отвернулся, снова застыв статуей.
Лестница была старой, с широкими ступенями и тяжёлыми перилами из тёмного дерева. Где-то наверху хлопнула дверь, но больше никаких звуков. Я поднимался медленно, прислушиваясь, но слух, подаренный Россом, улавливал только моё собственное дыхание и редкие капли дождя за окнами.
На третьем этаже пахло пылью и старыми обоями. Коридор уходил в глубину, упираясь в глухую стену с высоким окном. Дождь барабанил по стеклу, и серый свет ложился на пол косыми полосами. Дверь, к которой вёл ключ, была последней.
Я постучал. Никто не ответил.
Толкнул — и она отворилась беззвучно, пропуская меня в пустую комнату.
В ней было чисто. Подозрительно чисто — даже пыль на подоконнике отсутствовала, словно здесь только что прошлись с тряпкой. Кровать застелена, занавески задёрнуты, на столе аккуратно разложены бумаги. Точнее — одна бумага. Конверт.
Я подошёл, взял его. Бумага плотная, дорогая, с едва заметным тиснением. На конверте ни имени, ни адреса. Внутри — письмо и что-то тяжёлое, завёрнутое в шёлк.
Я развернул ткань. На ладони лежал небольшой камень, оплавленный, с едва заметным свечением внутри. Я узнал его сразу. Обломок кристалла из храма. Того самого, что собирал души.
Пальцы сами собой сжались, но я заставил себя убрать камень в карман и развернул письмо.
Почерк женский, изящный, с завитушками, словно писарь выводил каждую букву с особым тщанием.
'Барон.
Ты пришёл. Значит, ты умён. Или отчаян. Возможно, и то, и другое. Это хорошо.
Я присматриваюсь к тебе. Не бойся — это не угроза. Просто я хочу понять, кто ты на самом деле. Случайность? Или закономерность?
Тот камень — подарок. На память о нашей первой встрече. Сохрани его. Он напомнит тебе, что мир больше, чем ты думаешь. И что не всё в нём подчиняется правилам, которые ты выучил.
Ответа не жду. Просто знай: ты у меня на виду.
До скорого'.
Никакой подписи. Никакой печати. Только эти слова и камень, который когда-то пил человеческие души.
Я перечитал письмо дважды, потом спрятал его вместе с камнем. Комната оставалась пустой. Тишина стояла такая, что я слышал, как где-то далеко пролетела птица. Или показалось.
Выходя, я оглянулся, но ничего нового не увидел. Только серый свет из окна, полосы дождя на стекле и моя тень на полу.
На улице дождь усилился. Вода текла по водосточным трубам, собираясь в лужи, которые казались чёрными на сером асфальте. Ветер раскачивал ветви деревьев, и листья, ещё зелёные, срывались и кружились в воздухе, прилипая к мокрым стёклам машин.
Альфред ждал у входа, прикрываясь полой плаща.
— Никого, — доложил он. — Все выходы под контролем. Из здания никто не выходил, кроме вас.
— Она и не входила, — я забрался в лимузин. — Поехали.
Юрий встретил нас в условленном месте — небольшом особняке на окраине, который он использовал как временную мастерскую. Здесь пахло травами, старыми книгами и чем-то ещё — тем неуловимым запахом магии, который я научился различать совсем недавно.
Учитель взял камень, повертел в руках, поднёс к свету.
— Обломок кристалла, — сказал он. — Тот же, что был в храмах. Чистый, кстати. Всю душу из него выкачали, оставили только… напоминание.