— Она хотела сказать, что знает.
— Не только, — Юрий положил камень на стол. — Она хотела показать, что может дотянуться до тебя в любой момент. И что у неё есть доступ к вещам, которых у тебя быть не должно.
— А письмо? — я протянул ему конверт.
Юрий прочитал, хмыкнул:
— Изысканно. Ни угроз, ни обещаний. Только намёк. Она проверяла тебя, Андрей. Хотела убедиться, что ты придёшь один. Что у тебя нет хвоста. И что ты готов на контакт.
— И что теперь?
— Теперь она будет ждать. И наблюдать. Следующий шаг за ней.
Бродислав, молчавший до этого, подал голос:
— А может, нам самим шаг сделать? Найти её, пока она не…
— Не найдём, — перебил Юрий. — Она древнее меня, брат. И сильнее. Если она не хочет, чтобы её нашли — её не найдут.
— Так и сидеть сложа руки? — голос брата стал жёстче.
— Сидеть, наблюдать, готовиться, — Юрий поднялся, подошёл к окну. Дождь за стеклом размывал очертания домов, превращая город в акварельный набросок. — Она выйдет сама. Когда решит, что пора. Наша задача — не пропустить этот момент.
Я сжал камень в кармане.
— Что с ним делать?
— Спрячь. В сейф. И не носи с собой. Это ловушка. Не магическая, нет. Психологическая. Она хочет, чтобы ты думал о ней. Постоянно. Носишь камень — помнишь. Помнишь — боишься. Боишься — ошибаешься.
Я кивнул. Учитель был прав.
В академию я вернулся к вечеру. Дождь наконец-то кончился, оставив после себя сырой, прозрачный воздух. Солнце пробивалось сквозь облака, и свет его, золотистый и тёплый, ложился на мокрый асфальт, на стены зданий, на лица студентов, спешащих по своим делам.
Я шёл медленно, стараясь ни о чём не думать. Но камень в кармане напоминал о себе весом. А письмо — словами.
В коридорах академии было оживлённо — перемена между парами. Кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то торопился к расписанию. Я скользил взглядом по лицам, ища то, что заметил ещё утром.
Вот они. Новые лица. Студенты, которых я раньше не видел. Или видел, но не запоминал. Девушка в тёмном платье, слишком элегантная для рядовой студентки. Парень с книгой, который читает её вверх ногами. Преподаватель, который вдруг перестал здороваться.
А потом я увидел её.
Блондинка. Симпатичная, ничем не примечательная — таких много. Волосы светлые, глаза серые, фигурка обычная. Она стояла у окна, делая вид, что смотрит на улицу. Но когда я прошёл мимо, она повернула голову.
Не резко, не специально. Просто так, будто задумалась и обернулась на звук. И наши взгляды встретились на секунду.
В её глазах не было холода. Не было угрозы. Только… усталость? Страх? Я не успел понять — она уже отвернулась и пошла в другую сторону, растворяясь в толпе.
Я остановился, глядя ей вслед. Сердце билось ровно, но внутри что-то сжалось.
— Андрей!
Голос Арины выдернул меня из раздумий. Она шла ко мне, держа под руку Лилю, и обе улыбались.
— Ты чего застыл? — спросила Арина, заглядывая в лицо. — Привидение увидел?
— Задумался, — я взял её под руку, приобнял. — Пойдёмте, девчата.
Лиля глянула на меня внимательно, но промолчала.
Вечером мы сидели в гостиной нашего особняка. Дождь за окном кончился, но ветер ещё шумел, раскачивая ветви деревьев. Их тени скользили по потолку, сплетаясь в причудливые узоры.
Арина устроилась в кресле с вязанием. Получалось у неё, мягко говоря, не очень — шарф, который она обещала мне ещё неделю назад, напоминал скорее швабру, пережившую нашествие моли.
— Ты издеваешься? — спросил я, разглядывая очередной ряд.
— А что не так? — она надула губы. — Я стараюсь!
— Я вижу, — я забрал у неё спицы. — Смотри. Петля за петлёй. Не надо тянуть нитку, она сама ляжет.
— Откуда ты… — она округлила глаза.
— Василий научил. Говорит, настоящий аристократ должен уметь всё.
Лиля, до этого читавшая книгу по магии огня, отложила её и с интересом наблюдала. Я связал несколько рядов — ровно, аккуратно, как учили — и вернул шарф владелице.
— Вот это уже похоже на вещь, — признала Арина. — Ладно, учту. Но ты у нас теперь не только воин и маг, но и вязальщик?
— Универсал, — усмехнулся я. — Во всём.
Она зарделась, а Лиля тихонько рассмеялась.
— Знаешь, — вдруг сказала Арина, становясь серьёзной. — Мы заметили. Ты стал спокойнее. Раньше вечно куда-то рвался, носился, проблемы искал. А сейчас… сидишь, шарфы вяжешь.
— Взрослею, наверное, — я пожал плечами.
— Взрослеет, — фыркнула она. — Скажешь тоже. Просто… нам нравится. Ты стал чаще бывать рядом. И мы…
Она запнулась, не договорив. Лиля взяла её за руку.