В её руке был камень. Тот самый, что Госпожа прислала в гостиницу. Тот, что я спрятал в сейф, но Вероника, видимо, забрала, когда поняла, что идёт в бой. Он пульсировал ровным золотым светом — слабый, но живой, связанный с большим кристаллом тонкой, едва заметной нитью.
— Вы сказали, — крикнула она, не глядя на Госпожу, глядя на меня, — что слабое место — кристалл! Но у вас два кристалла! Большой и маленький. Они связаны!
Госпожа резко обернулась. В её глазах мелькнуло что-то, чего я не видел прежде. Страх.
— Не смей, дрянь! — она выбросила руку, но Вероника уже бежала, уворачиваясь от тьмы, что хлестала следом.
— Лови! — она швырнула камень, и он, сверкая, полетел ко мне.
Я поймал его на лету. Он был тёплым, почти горячим, и в его сердцевине пульсировал тот же свет, что и в большом кристалле. Я чувствовал связь — тонкую, прочную, как нить, что тянулась от моего камня к тому, что парил над алтарём.
— Если разрушить малый, — понял я, — большой даст обратный удар.
— Ты не посмеешь! — Госпожа рванула ко мне, забыв обо всём. — Это убьёт нас всех!
— Нет, — я сжал камень. — Только тебя.
Я размахнулся и ударил камнем о каменный пол. Мир взорвался светом.
Я не услышал звука — была только волна, которая подхватила меня и швырнула назад. Сквозь зажмуренные веки пробивался ослепительный свет, воздух стал горячим, тяжёлым, он обжигал лёгкие.
А потом — тишина.
Я открыл глаза. Кристалл над алтарём погас. Он лежал на полу, тусклый, мёртвый, и тонкие трещины разбегались по его поверхности. Девушки, те, что ещё были в круге, зашевелились — кто-то сел, кто-то застонал, кто-то заплакал. Нити, тянувшие к ним, исчезли.
Госпожа стояла у стены, прижавшись спиной к камню. Её плащ обгорел, лицо было белым, а руки дрожали. Она смотрела на меня, и в её глазах была не злоба — удивление.
— Ты… — прошептала она. — Ты действительно…
Она не договорила. Потолок над ней дрогнул, и камни посыпались вниз.
— Уходим! — Юрий схватил меня за плечо, дёрнул к выходу. — Сейчас всё рухнет!
Я не стал спорить. Мы побежали.
Светлана уже выводила последних девушек, поддерживая тех, кто не мог идти. Братья-маги земли обрушивали за нами проходы, отсекая путь обратно. Альфред и его люди тащили на себе тех, кто потерял сознание. Вероника бежала впереди всех, показывая дорогу.
Я обернулся на секунду. Госпожа стояла в центре разрушающегося подвала, и её силуэт таял в клубах пыли. Она смотрела мне вслед, и в её взгляде было что-то, отчего мне стало холодно. Не злоба, не ненависть.
Уважение.
Потом потолок рухнул окончательно, и её заволокло камнем.
— Бегом! — крикнул Юрий, и я побежал.
Мы выскочили наружу, когда земля под ногами дрогнула в последний раз. Усадьба оседала, проваливалась в себя, и облако пыли поднялось к небу, закрывая серый рассвет.
Я упал на колени, и только сейчас понял, как сильно устал.
Вокруг был хаос.
Люди бегали, кричали, кто-то звал врачей, кто-то искал родных. Львович уже развернул полевой госпиталь в паре сотен метров от усадьбы — его люди ставили палатки, выносили носилки, перевязывали тех, кто был ранен. Девушки, спасённые из подвала, сидели на земле, укрытые одеялами, и плакали. Кто-то — от боли, кто-то — от облегчения.
Я сидел на поваленном дереве, глядя на дымящиеся руины. Плечо саднило, рука висела плетью, но я даже не чувствовал боли — только усталость. Тяжёлую, всепоглощающую, будто из меня вынули всё, что было.
— Дай посмотрю, — Юрий опустился рядом, отдирая прожжённый рукав куртки. Его лицо было бледным, на лбу запеклась кровь из рассечённой брови, но руки двигались уверенно.
— Сам-то как? — спросил я.
— Жить буду, — он достал из кармана мазь, начал обрабатывать ожог. — А ты — глупец. Идиот. Самоубийца.
— Это комплимент?
— Нет, — он усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — Но сработало. Чёрт возьми, сработало.
Я промолчал. В памяти всё ещё стояло лицо Госпожи, её взгляд, когда она поняла, что проиграла. Уважение. Она уважала меня за то, что я рискнул всем ради чужих жизней.
Или за то, что у неё появился достойный противник?
— Тело не нашли, — Бродислав подошёл сзади, и я даже не слышал его шагов. Брат выглядел уставшим — лицо в копоти, одежда порвана, но в глазах — спокойствие. — Или успела уйти, или её вынесло взрывом. Скорее всего — жива.
— Я знаю, — я посмотрел на дымящиеся руины. — Она вернётся.
— Вернётся, — согласился Юрий. — Но не скоро. Ты уничтожил её кристалл. Всю силу, что она копила. На восстановление уйдут годы.
— Годы, — повторил я. — А потом?
— Потом мы будем готовы, — он поднялся, протянул мне руку. — Вставай. Пора домой.