— Госпожа?
— Ничего, — Бродислав покачал головой. — Ни тела, ни следов. Львович обыскал всё в радиусе километра. Она ушла. Или её унесли. Но жива.
— Я знаю, — я отодвинул пустую тарелку. — Она вернётся.
— Вернётся, — согласился он. — Но не скоро. У неё ничего не осталось. Ни кристалла, ни запасов, ни послушниц — тех, что выжили, Львович забрал. Ей нужно время.
— А нам — время, чтобы подготовиться.
Бродислав посмотрел на меня долгим взглядом.
— Ты уверен, что сможешь?
— Должен, — я поднялся. — У меня теперь есть ради кого. Да и выбора нет, сам же понимаешь. Надеюсь, мы найдём её раньше. Свидетельниц много, хоть кто-то хоть что-то, но запомнил! Найду и покараю суку!
Он хмыкнул, но спорить не стал.
Вечер опускался на особняк мягко, без спешки. Солнце садилось за деревьями, и его последние лучи золотили стёкла, делали воздух в комнатах тёплым, почти летним. Василий зажёг свечи, и их огоньки отражались в начищенной мебели, в глазах девушек, в чашках с дымящимся чаем. Мне нравились свечи, а не светильники на макрах, и меня постоянно баловали этим нежным и мягким освещением.
Мы сидели в гостиной все вместе. Я — в кресле, Арина и Лиля — на диване, прижавшись друг к другу, уставшие, но счастливые. Вероника — чуть поодаль, на стуле, с книгой в руках, которую не читала. Бродислав — у окна, глядя, как зажигаются первые звёзды.
— Расскажи, — попросила Арина. — Как это было.
Я рассказал. Не всё, конечно — опустил моменты, где было слишком страшно, где я думал, что не выйду. Но главное рассказал. Про кристалл, про Веронику, про то, как мы пробивались к выходу, когда потолок рушился.
Они слушали молча, не перебивая. И только когда я замолчал, Лиля спросила:
— Ты бы пошёл снова? Если бы надо было?
Я посмотрел на неё. В её глазах была тревога, но не страх — ожидание.
— Пошёл бы, — твёрдо ответил я. — Но надеюсь, что не придётся.
Она кивнула и улыбнулась.
— Тогда ладно, — мягко сказала она после паузы. — Ты у нас герой, и я рада, что ты такой, как есть.
Вероника поднялась первой.
— Пойду лягу, — сказала она. — Устала.
— Вас проводить? — спросила Арина.
— Не нужно. Я найду.
Она остановилась в дверях, обернулась.
— Андрей, — сказала она. — Спасибо. За всё.
— Вам спасибо, — ответил я. — Без вас бы не вышло.
Она покачала головой, но спорить не стала. Ушла, тихо прикрыв за собой дверь.
Арина и Лиля переглянулись.
— Она хорошая, — сказала Арина. — Мы… мы ошибались.
— Не ошибались, — я взял её за руку. — Вы боялись. Это нормально.
— А теперь не боимся, — Лиля подошла, села на подлокотник кресла. — Теперь мы знаем, что вы справитесь.
— Справимся, — я обнял их обеих. — Вместе.
Они не спорили. Только прижались ближе, и я чувствовал, как тепло их тел прогоняет последние остатки холода, что поселился во мне после боя.
Бродислав, глядя на нас, усмехнулся и вышел, тихо прикрыв дверь.
Ночь стояла тихая, безветренная. Луна светила ярко, и её свет заливал комнату серебром, делал тени мягкими, нестрашными. Я лежал на кровати, глядя в потолок, и думал.
О том, что сделал. О тех, кого спас. О тех, кого не успел. О том, что будет дальше.
Госпожа жива. Она вернётся. Это было ясно, как-то, что за ночью приходит утро. Но сейчас, в этой тишине, в тепле, в безопасности, я мог позволить себе не думать о ней. Только на одну ночь.
Я закрыл глаза.
Завтра будет новый день. Новые заботы. Новые планы. Но сейчас — только тишина и покой.
Я почти уснул, когда услышал шаги. Лёгкие, осторожные. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Арины.
— Спишь?
— Нет, — я приподнялся.
Она вошла, села на край кровати, поджав ноги.
— Не спится, Андрюш, — тихонько прошептала она.
— Мне тоже.
Мы помолчали. В доме было тихо, только где-то внизу скрипнула половица — Василий, наверное, проверял замки.
— Андрей, — сказала она. — Ты правда думаешь, что она вернётся?
— Думаю.
— И что тогда?
Я взял её за руку. Пальцы были холодными, но когда я сжал, они стали теплеть.
— Тогда мы будем готовы. Я буду готов.
Она посмотрела на меня долгим взглядом.
— Я верю, — сказала она. — Просто… возвращайся. Каждый раз. Обещаешь?
— Обещаю, — я поцеловал её в лоб. — Иди спать. Завтра трудный день.
Она кивнула, поднялась, но у двери остановилась.
— Спокойной ночи, Андрей.
— Спокойной ночи, Арина.
Она ушла, и я снова остался один.
В окно светила луна. Где-то в парке ухнула сова, и этот звук, одинокий и чистый, разрывал тишину. Я лежал, глядя на потолок, и думал о том, что завтра нужно будет позвонить Львовичу, узнать, как идут допросы. Поговорить с Юрием, обсудить, что делать дальше. Увидеться с Олегом, проверить, как идёт работа на фабрике.