— Кроме осетра с той стороны, — усмехнулся я.
— Осётр — это отдельная история, — он тоже усмехнулся. — Но для него у нас теперь есть гарпуны. Ваш инженер постарался.
— Олег?
— Он самый. В артефакторной сейчас, с утра там. Велел передать, чтобы вы обязательно его навестили.
Я кивнул и двинулся внутрь.
В артефакторной было светло и тесно. Столы заставлены колбами, чертежами, какими-то деталями, и посреди всего этого великолепия сидел Олег. Он был в чём-то, отдалённо напоминающем лабораторный халат, с лупой на лбу, и так увлечённо паял что-то, что не заметил моего прихода.
— Олег, — окликнул я.
Он вздрогнул, поднял голову, и лицо его расплылось в улыбке.
— Ваше благородие! А я как раз… смотрите!
Он отодвинулся, открывая обзор на свой стенд. Я подошёл ближе.
Там, в специальной клетке из стекла и металла, сидел паучок. Тот самый, которого мы поймали на изнанке. Он лениво перебирал лапками, и каждое его движение сопровождалось тихим щелчком.
— Смотрите, — Олег поднёс к клетке тонкую стеклянную палочку.
Паучок, не меняя позы, выстрелил струйкой яда. Та попала в прозрачную стенку и стекла по желобкам в маленькую колбу, стоящую снизу. Всё — без единого движения человека.
— Полная автоматизация, — Олег говорил быстро, взволнованно. — Никакого контакта, никакого риска. Я тут клапаны придумал, систему перепада давления, она сама собирает, сама дозирует. За сутки — около пяти миллилитров. Чистого. Концентрированного.
— Пять миллилитров? — я присвистнул.
— Ага. Это если не тревожить. А если подразнить — больше. Но я не рекомендую, — он улыбнулся. — Ещё успеем.
— Ты гений, Олег.
— Да какой я гений, — он смутился, но глаза его сияли. — Так, колдую потихоньку.
— Не скромничай. Что ещё?
Он подошёл к другому столу, где стояла небольшая коробка. Открыл её, и я увидел круглый камень, который светился ровным, тёплым светом.
— Вечный светляк, — сказал Олег. — Прототип. Работает на магии, которая сама себя подпитывает. Ну, почти. Я тут придумал схему…
Он начал объяснять, и я слушал, понимая примерно половину. Что-то про резонанс, про макры, про то, что если всё настроить правильно, артефакт может работать годами без подзарядки.
— Для деревни, — закончил он. — Уличное освещение, дома, мастерские. Это же экономия!
— Сколько нужно, чтобы запустить?
— Для начала — десять штук. Я сделаю. А потом, если пойдёт, можно и больше.
— Запускай, — я кивнул. — Ресурсы будут. Подумаем и о выходе на рынок, это же золотое дно.
Он просиял и тут же начал чертить что-то на доске, бормоча под нос формулы.
— Олег, — перебил я. — Ещё вопрос. По спиртзаводу.
Он поднял голову.
— Слышал. Иван говорил. Можно переделать один куб под чистый спирт. Для алхимии. Это не сложно, но нужно время. И если получится — можно и другие.
— Делай, — я хлопнул его по плечу. — Ты, главное, не перетруждайся. А то Василий меня заругает.
— Не перетружусь, — он улыбнулся и снова уткнулся в чертежи.
Я вышел, оставив его ворковать над новыми схемами.
Когда я вернулся, в доме уже горели огни. Свечи в гостиной были зажжены, и их тёплый свет струился сквозь окна, делая особняк уютным, почти домашним.
Василий встретил меня в прихожей, принял плащ.
— Все в сборе, ваше благородие. Ждут ужинать.
— Сейчас, — я прошёл в гостиную.
Они сидели у камина. Арина — в кресле с вязанием (шарф начал обретать форму, хотя всё ещё напоминал швабру). Лиля — с книгой на диване. Алиса — на полу, у огня, положив голову на подушку. Вероника стояла у окна, глядя на закат.
— Ну что, — Алина подняла голову. — Нагулялся?
— Нагулялся, — я опустился рядом с ней на пол, прислонившись к креслу. — Иван дела докладывал.
— И как?
— Растём, — я взял её за руку. — Люди идут, стройка идёт. Школу нужно открывать.
— Школу? — Лиля отложила книгу.
— Ага. Детей много, учить некому. Вот и думаю, где учителя искать.
— Я могу, — тихо сказала Вероника от окна.
Мы все повернулись к ней. Она стояла, чуть смущённая, но спокойная.
— Я… я училась. В культе, — она поморщилась, как от зубной боли. — Не только убивать. Нас учили грамоте, счёту, языкам. Госпожа считала, что слуги должны быть образованными. Я могла бы… если нужно.
Я посмотрел на неё. В её глазах не было страха — только желание быть полезной.
— Вероника, — сказал я. — Это будет лучший подарок деревне.
Она улыбнулась — впервые по-настоящему, без тени былого напряжения.
— Тогда я завтра же приступлю.