Она ждала меня на том же месте.
Алиска сидела на камне, поджав хвост, и смотрела в темноту коридора. Когда я появился, она повернула голову, и в её глазах мелькнуло что-то, чего я не видел раньше. Не детское любопытство, не игривость. Мудрость.
— Папуль, — сказала она, и голос её был спокойным, ровным. — Ты пришёл.
Я подошёл, опустился на корточки, и она ткнулась носом мне в плечо. Мех у неё был густым, тёплым, пахло лесом и чем-то ещё — тем особенным запахом, который бывает только у богов.
— Выросла, — сказал я, гладя её по холке.
— Расту, — она чуть отстранилась, и я увидел, что она действительно изменилась. Не размером — нет, она всё ещё была не выше колена. Но в её взгляде, в том, как она держалась, было что-то новое. Уверенность. Сила.
— Дедушка скоро будет, — сказала она. — Он ждал этого момента. Я тоже ждала.
— Долго ждала?
— Долго, — она опустила голову. — По-нашему, по-божественному, это не время. Но по-человечески… я соскучилась.
Я обнял её, прижал к себе. Она была тёплой и живой, и в этом тепле, в этой жизни было что-то такое, что прогоняло холод изнанки.
— Я тоже скучал, — сказал я. — Очень. Ты очень долго спала.
Мы сидели так, глядя в темноту коридора, и ждали.
Воздух изменился раньше, чем я его увидел.
Сначала просто стало тяжелее дышать. Потом тишина стала плотной, давящей, будто кто-то накрыл мир колпаком. А потом, из темноты, из самого камня, из воздуха, который вдруг стал живым, появился Он.
Росс был не в человеческом обличье. Он был зверем — огромным, лохматым, с глазами, которые горели золотом. Он был размером с крупного медведя, и от него веяло силой, древнее самого мира. Шерсть его переливалась серебром и тьмой, когти на лапах светились, как раскалённый металл.
Алиска склонила голову. Я встал.
— Андрей, — голос Росса прозвучал не в ушах — в груди, в костях, в самой крови. — Ты выполнил моё задание. Ты собрал всё, что я просил. Ты прошёл испытания, которые я не мог предвидеть. И ты выжил.
— Выжил, — подтвердил я.
— Теперь я выполню своё обещание, — он шагнул вперёд, и камень под его лапами дрогнул. — Когти, равные моему дару. Ты получишь их. Но знай: это будет больно. Больно, как ничто в твоей жизни. Твоя регенерация поможет тебе выжить, но не избавит от страданий. Ты готов?
— Готов, — я не колебался.
— Тогда ложись.
Я лёг на холодный камень. Надо мной нависал свод пещеры, пронизанный золотыми прожилками, и в этих прожилках я видел отражение своего лица. Спокойное. Решительное.
Алиска села рядом, положила голову мне на грудь.
— Я буду рядом, пап, — сказала она. — Я проведу тебя через это.
— Спасибо, — я погладил её по голове.
Росс поднял лапу. Когти его засветились ярче, и тьма вокруг сгустилась, стала плотной, осязаемой.
— Начинаем, — сказал он.
Боль пришла не сразу.
Сначала было тепло. Оно разливалось по телу откуда-то изнутри, от груди, где билось сердце, и шло по венам, по костям, по самым глубоким, потаённым местам. Тепло было приятным, почти ласковым, и я подумал: может, Росс преувеличил? Может, не так уж и больно?
А потом тепло стало жаром.
Жар поднимался, рос, заполнял меня целиком, и я чувствовал, как плавится что-то внутри. Не тело — нет, тело было целым. Что-то другое. Стены, которые я выстроил за годы. Щиты, которые держали меня в узде. Всё, что защищало меня от самого себя.
— Держись, — голос Алиски доносился откуда-то издалека. — Это только начало.
Я хотел ответить, но не смог. Жар стал огнём.
Огонь был везде. Он тек по венам вместо крови, он горел в лёгких, он выжигал глаза изнутри. Я сжимал зубы, чувствуя, как трескается эмаль, как дёсны наливаются кровью. Регенерация работала на пределе — она восстанавливала, а огонь уничтожал, и этот бесконечный цикл был хуже любой пытки.
Я видел вспышки прошлого.
Колизей. Песок, пропитанный кровью. Лица тех, кого я убил. Они смотрели на меня, и в их глазах не было ненависти — только усталость. Так же, как у меня сейчас.
Моя первая смерть. Яд, который жёг вены, и лес, в котором я умирал, глядя в чужое небо.
Моё возрождение. Комната, зеркало, чужое лицо, которое стало моим. Страх, надежда. И Росс, который смотрел на меня и ждал.
— Я не сдамся, — прошептал я, и голос мой был чужим, хриплым, сгоревшим.
— Знаю, — ответила Алиска. — Ты сильнее, чем думаешь.
Огонь усилился. Я чувствовал, как кости плавятся, как тело разрушается быстрее, чем восстанавливается. Регенерация не справлялась. Впервые за долгое время я понял, что могу умереть. Не как человек — как суть.
— Росс! — крикнула Алиска. — Он не выдержит!
— Выдержит, — голос бога был спокойным, но я слышал в нём напряжение. — Или умрёт. Другого пути нет.