— Это? — Арина разочарованно выдохнула. — Это всё?
— Это всё, — я усмехнулся. — Тоже не впечатлился?
— Они… — она замялась, подбирая слова. — Ну, не такие, как я думала.
— Зато они мои, — я повертел рукой, и когти блеснули на солнце. — И они режут камень, как масло.
— Проверим, — Бродислав встал, подошёл к камину, где лежала поленница дров, выбрал самый толстый, суковатый чурбак и принёс к столу. — Давай.
Я встал, размахнулся и ударил. Когти вошли в дерево без звука, без усилия, и я провёл рукой вниз, рассекая чурбак на три ровные части. Края среза были гладкими, будто их полировали. При этом на пол упал и кусочек стола.
В комнате стало тихо. Даже Алиска подняла голову, с интересом разглядывая мою работу.
— Неплохо, — сказал Бродислав, поднимая одну из половинок чурбака. — Для дерева.
— А теперь камень, — я подошёл к камину, где каменная кладка выступала неровным краем.
Когти вошли в камень так же легко, как в дерево. Я прочертил три глубокие борозды, и каменная крошка посыпалась на пол, оседая серой пылью.
Арина присвистнула. Лиля, подошедшая ближе, провела пальцем по срезу.
— Острее любого меча, — сказала она. — И прочнее.
— Росс сказал, они будут расти вместе со мной, — я убрал когти, и кожа на руках снова стала гладкой, без единого шрама. — Чем сильнее я становлюсь, тем острее они будут.
— И тем страшнее для тех, кто на тебя охотится, — Алиса, до этого молчавшая, подняла на меня глаза. — Она чувствует их, да?
Я кивнул. Я знал, что она права. Госпожа чувствовала. Где-то там, в своём будуаре, она уже знала, что я стал другим. И ждала.
— Пусть чувствует, — я сел обратно за стол. — Пусть знает, что я готов.
Бродислав усмехнулся и хлопнул меня по плечу — на этот раз не так сильно, как обычно, но всё же ощутимо.
— Теперь ты и правда Росомаха, брат, — сказал он. — Не только по имени.
Я посмотрел на свои руки. Когти скрылись под кожей, и ничто не выдавало той силы, что дремала во мне. Только я знал, что она там. И Госпожа. Этого было достаточно.
После завтрака мы разошлись по своим делам. Арина и Лиля ушли в свои комнаты — девушки, несмотря на бодрый вид, устали от бессонной ночи. Алиса отправилась в форт, сказав, что Илья заждался с отчётами. Бродислав остался — ему нужно было обсудить усиление охраны, учитывая, что Госпожа могла вернуться в любой момент.
Алиска, проснувшаяся окончательно, устроилась на диване в гостиной и теперь с любопытством разглядывала Веронику, которая пришла помочь Василию убрать со стола.
— Ты новая, — сказала Алиска, и в её голосе прозвучало что-то, похожее на утверждение.
Вероника вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.
— Я… да, — она поставила тарелки на поднос. — Меня зовут Вероника.
— Я знаю, — Алиска склонила голову, и её глаза блеснули золотом. — Ты пахнешь ею. Той, что охотится.
Я напрягся, но Вероника, к моему удивлению, не испугалась. Она опустилась на корточки, оказавшись на одном уровне с росомахой, и сказала спокойно и уверенно:
— Я ушла от неё. Навсегда.
— Знаю, — Алиска вдруг потянулась и лизнула её в щёку. — Ты смелая. Мне нравится.
Вероника растерянно улыбнулась, а я заметил, как Бродислав, стоявший у окна, перевёл взгляд с Алиски на неё и задержался на секунду дольше, чем требовалось.
Я решил, что сегодняшний день подарил мне достаточно открытий, и не стал комментировать.
Оставшуюся часть дня я провёл в кабинете, разбирая бумаги, которые накопились за время моего отсутствия. Отчёты с фабрики, счета от купцов, прошения от крестьян — всё это было привычным, будничным, и в этой привычности было что-то успокаивающее.
Когти иногда выходили сами — когда я сжимал ручку, когда переворачивал страницу, когда просто задумывался. Я учился контролировать их, чувствовать, как они живут своей жизнью, подчиняясь моему желанию.
К вечеру я уже мог выпускать их и убирать без усилий, почти не думая. Они стали частью меня, как рука, как нога, как дыхание.
Василий, заглянувший с чаем, заметил, как они блеснули на свету, но ничего не сказал. Только поставил чашку на стол и тихо вышел.
Я смотрел на свои руки и думал о том, что Росс был прав. Когти не должны были быть красивыми. Они должны были быть моими. И они были.
Ночь опустилась на деревню быстро, по южному без сумерек — просто небо стало темнеть, и звёзды зажглись одна за другой, рассыпаясь по чёрному бархату серебряными точками.
Я сидел на крыльце, глядя, как луна поднимается над лесом, и чувствовал, как в груди пульсирует что-то новое, горячее, живое. Когти спали под кожей, но я знал, что они проснутся, когда я позову.