Рядом бесшумно опустилась Алиса. Она не спрашивала, о чём я думаю — просто сидела, положив голову мне на плечо, и смотрела на звёзды.
— Она вернётся, — сказал я.
— Знаю, — она взяла меня за руку.
— Я готов.
— Знаю, — она сжала пальцы.
Мы замолчали. Ветер шевелил листву, и где-то в парке кричала сова — одиноко, печально, но не страшно. Пахло осенью и дымом, и в этом запахе было что-то такое, что заставляло верить в завтрашний день.
Я закрыл глаза. Завтра начнётся новый день, новые дела, новые заботы. Но сегодня — можно было просто сидеть, чувствуя тепло Алисы рядом, и знать, что я сделал всё, что должен.
Когти дрогнули под кожей, будто соглашаясь.
Глава 7
Солнце только начинало подниматься из-за леса, когда я открыл глаза. Его первые лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложились на пол золотистыми полосами, скользили по стенам, по старой мебели, по лицу Алисы, которая спала рядом, свернувшись калачиком. В комнате было тепло и тихо — только где-то внизу, на кухне, Василий уже гремел посудой, готовя завтрак, да за окном изредка перекликались проснувшиеся птицы.
Я лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как что-то изменилось во мне за эту ночь. Не только в том смысле, что я пришёл с изнанки с новым даром. Глубже. Тоньше. Будто какая-то пружина, сжатая годами, наконец распрямилась, и теперь я мог дышать полной грудью.
Когти дремали под кожей. Я чувствовал их — там, между костяшками, где кости пальцев сходились в суставах. Они были частью меня, как рука, как нога, как дыхание. Они ждали. Убогие внешне, и мощнейшие по сути.
Я пошевелил пальцами, и когти откликнулись — лёгкое покалывание, будто затекшая мышца расправляется. Но я не стал их выпускать. Не сейчас. Сейчас было время лежать и слушать тишину, чувствовать, как солнце поднимается всё выше, как свет заливает комнату, как Алиса рядом вздыхает во сне и прижимается ближе.
— Ты не спишь, — сказала она, не открывая глаз.
— Не сплю.
— Долго? — она открыла один глаз и игриво посмотрела на меня.
— Не знаю. Минут пять. Может, десять.
Она открыла глаза — серые, сонные, но в них уже проснулось то особенное выражение, которое я знал по Колизею. Когда боец просыпается и сразу понимает, где он, кто рядом и что изменилось.
— Ты другой, — сказала она, приподнимаясь на локте.
— Другой? — собственно, я и сам это ощущал. Но спросить хотелось, важно было мнение со стороны.
— Не знаю, — она провела пальцами по моей руке, там, где под кожей скрывались когти. — Твёрже, что ли. Или… яснее. Как будто раньше ты был мечом в ножнах, а теперь вынул.
— Хорошая метафора, — я усмехнулся.
— Я старалась, — она улыбнулась в ответ, но тут же посерьёзнела. — Покажешь?
Я выдохнул, расслабил пальцы, и когти вышли. Медленно, без той внутренней борьбы, что была на изнанке. Теперь это было легко — просто захотеть. Кожа разошлась, выступили капельки крови. Но регенерация тут же убрала побочные явления.
Они торчали из моего кулака, белые, матовые, некрасивые, в них угадывались суставы, как у пальцев. В утреннем свете, падающем из окна, они казались ещё более обыденными — будто я держал в руке не оружие, способное резать камень, а просто странной формы костяшки.
Алиса смотрела на них долго, внимательно. Потом взяла мою руку, осторожно провела пальцем по одному из лезвий.
— Не режут, — сказала она. — Они чувствуют, что это ты?
— Или что это ты, — я пожал плечами. — Я не знаю. Росс сказал, они — часть меня. Может, они чувствуют всё, что чувствую я.
Она поднесла мою руку к губам, поцеловала костяшки, и когти дрогнули — не убрались, нет, просто чуть подались назад, будто смутились.
— Они стесняются, — сказала Алиса, и в голосе её прозвучала улыбка.
— Когти не могут стесняться.
— Могут. Я вижу.
Я хотел возразить, но в этот момент дверь в комнату тихо приоткрылась, и в щель просунулась пушистая морда.
— Папуль, вы проснулись? — голос Алиски был сонным, но в нём чувствовалось нетерпение. — Василий сказал, завтрак готов. И велел передать, что если вы не спуститесь через пять минут, он сам поднимется и будет стучать в дверь, пока не выйдете. Он так и сказал — «пока не выйдут».
Я переглянулся с Алисой. Василий в последнее время стал более… настойчивым. После того случая в сейфе, когда мы чуть не задохнулись вдвоём, он взял за правило следить за распорядком дня главы рода с удвоенным усердием.
— Идём, — я убрал когти, поднялся. — Не будем злить няня.
В столовой уже собрались все. Арина сидела на своём обычном месте, развернув газету на всю ширину, и что-то комментировала Лиле, которая слушала вполуха, листая книгу по магии огня. Вероника помогала Василию накрывать на стол — она делала это уже привычно, без прежней робости, и даже шутила о чём-то с кухаркой.