Вероника. Слишком гладко. Слишком правильно. Но в её словах было то, что не придумать — страх, усталость, отчаяние. Я видел такие глаза раньше. У людей, которые поняли, что их жизнь — ложь, и не знали, как с этим жить дальше.
И всё же — ловушка? Или шанс?
Я достал камень, повертел в руках. Внутри него что-то пульсировало, жило своей жизнью. Не магия. Или не только магия. Связь? Сигнал? Я сунул его обратно в карман.
Домой я вернулся затемно. В окнах гостиной горел свет, и я знал, что девчата ждут. Улыбнулся, отряхнул плащ от налипших листьев и вошёл.
— Наконец-то! — Арина подскочила, едва я переступил порог. — Ты где пропадал? Мы уже думали…
— Гулял, — я снял плащ, отдал Василию. — Думал много.
Она посмотрела на меня, потом на Лилю. Та сидела в кресле с книгой, но я заметил, что страницы не переворачивались уже давно.
— Садись, — Арина потянула меня к столу. — Ужин стынет.
Я сел. Есть не хотелось, но я заставил себя — чтобы не волновать их. Василий налил суп, пододвинул хлеб. Девчаты ели молча, поглядывая на меня.
— Ты странный сегодня, — наконец сказала Лиля. — Не такой, как всегда.
— Просто день тяжёлый, — я улыбнулся. — Всё хорошо.
Она не поверила, но спорить не стала. Арина вздохнула, отодвинула тарелку.
— Ладно, не хочешь говорить — не надо. Но если что…
— Я знаю, — я взял её за руку. — Вы рядом. Я помню.
Она зарделась, а Лиля отвела глаза, но уголки её губ дрогнули в улыбке.
Ночью я не спал. Сидел на крыльце, глядя, как луна пробивается сквозь тучи, как тени деревьев качаются на ветру. Было холодно, но идти в дом не хотелось. Хотелось думать.
— Не спится?
Я обернулся. Арина стояла в дверях, кутаясь в тёплую шаль. Её волосы растрепались, лицо было сонным, но глаза смотрели ясно.
— Не спится, — признался я.
Она вышла, села рядом, и мы долго молчали. Где-то в парке ухнула сова, в кустах зашуршал ёжик или крыса. Пахло мокрой листвой и приближающейся зимой.
— Ты боишься? — спросила она тихо.
— Немного, — я не стал врать. — Но не за себя.
— За нас?
Я кивнул.
Она помолчала, потом взяла мою руку, сжала.
— Мы справимся. Ты справишься. Я верю.
Я не знал, что ответить. Просто сидел, чувствуя тепло её ладони, и смотрел, как луна медленно плывёт по небу, разгоняя тучи.
Утром я проснулся от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь. Василий уже открывал, и я слышал приглушённые голоса, потом шаги в коридоре.
— Ваше благородие, — Василий заглянул в комнату, — к вам посетитель. Говорит, срочно.
Я накинул халат, вышел. В гостиной, бледная как полотно, стояла Вероника. На руке у неё красовался свежий ожог — кожа покраснела, начала пузыриться, будто кто-то прижёг её раскалённым железом.
— Она узнала, — выдохнула девушка, увидев меня. — Я не могу вернуться. Пожалуйста… спрячьте меня. Хоть куда-нибудь. Я всё расскажу. Всё, что знаю. Только…
Она не договорила — ноги подкосились, и она начала оседать на пол. Я успел подхватить её, усадил в кресло. Василий уже бежал за лекарствами.
— Тихо, — сказал я, опускаясь перед ней на корточки. — Ты здесь. В безопасности. Рассказывай.
Она смотрела на меня, и в её глазах был тот же страх, что и вчера. Но теперь к нему добавилось что-то ещё. Облегчение. Она сделала свой выбор. И пути назад не было.
— Она не знает, где я, — прошептала Вероника. — Но она ищет. Я сожгла свой камень, когда поняла. Но у неё есть другие способы.
— Какие?
— Не знаю, — она покачала головой. — Но она найдёт. Она всегда находит.
Я выпрямился.
— Мы тебя спрячем. На время. А потом…
— Потом поможете мне? — она посмотрела мне в глаза.
— Потом подумаем, как уничтожить то, что она создала, — твёрдо сказал я. — И её саму.
Вероника кивнула. Слёзы катились по её щекам, но она не плакала. Просто сидела, сжимая подлокотники кресла, и смотрела в одну точку.
Василий принёс мазь, бинты. Я обработал ожог — работа была грубая, но онемевшая девушка даже не вздрогнула. А после активировал амулет лечения, заготовленный мной давным-давно примерно для таких случаев. Безобразное пятно ожога на глазах исчезало.
— Отведите её в гостевую комнату, — сказал я Василию. — И никому ни слова. Никому, понял?
— Понял, ваше благородие, — он помог Веронике подняться. — Идёмте, барышня.
Она послушно пошла за ним, но на пороге обернулась.
— Барон, — сказала она. — Новый ритуал через три дня. На сто душ. Она не отложит. Если вы не успеете…
Она не договорила, но я и так понял.