— Неплохой? — Юрий повернулся ко мне, и в его глазах я увидел нечто, чего не видел раньше. Уважение. — Андрей, это не просто когти. Это антимагия. Ты только что уничтожил защиту пятого уровня без всякой магии с твоей стороны. Это… это меняет всё. Нам придётся пересмотреть руны, которые тебе нужны. Сильно пересмотреть, свои списки я прямо сейчас готов выкинуть.
Василий, стоявший в стороне, вытер лоб платком и тихо сказал:
— Ну, ваше благородие, теперь я за вас спокоен. По крайней мере, на изнанке всякой твари теперь не поздоровится.
В его голосе была гордость. И облегчение. И что-то ещё — может быть, благоговение перед силой, которую бог рода вложил в его господина.
Юрий подошёл ко мне, взял за руку, осмотрел когти, которые я снова выпустил.
— Они будут расти, — сказал он. — Чем сильнее ты становишься, тем острее они будут. И тем больше магии смогут рвать. Если дойдёшь до седьмого-восьмого уровня…
— То что?
— То ты сможешь резать всё. Любую защиту. Любое заклинание. Любого мага.
Он отпустил мою руку, и я убрал когти.
— Но до этого ещё далеко, — сказал я.
— Далеко, — согласился Юрий. — Но теперь ты знаешь, куда идти.
Мы остались на полигоне вдвоём. Бродислав уехал на фабрику — нужно было проверить, как идёт укрепление стен после недавних событий. Василий, поняв, что разговор не для его ушей, отошёл к машине и делал вид, что проверяет что-то в багажнике, хотя я видел, как он поглядывает в нашу сторону.
Юрий сел на скамью у края полигона. Я опустился рядом.
— Ты знаешь, что теперь будет? — спросил он, выпуская клуб дыма.
— Знаю, — я смотрел на свои руки, на то место, где под кожей скрывались когти. — Она будет охотиться на меня. Не как на добычу, а как на равного.
— Именно, — Юрий повернулся ко мне. — Раньше ты был для неё просто ценным экземпляром. Маг-уничтожитель, редкий, нужный. Теперь ты — угроза. И она будет действовать иначе. Не будет рисковать, не будет бросаться в атаку. Будет ждать. Искать слабое место. Готовить ловушку.
— Дай угадаю, — я усмехнулся. — Ты хочешь сказать, что мне нужно спрятаться, залечь на дно, не высовываться?
— Нет, — он покачал головой. — Я хочу сказать, что тебе нужно расти. Когти — это не просто оружие. Это знак. Ты получил то, что хотел. Теперь ты должен научиться этим пользоваться. Не только резать сталь и ломать барьеры. Ты должен научиться чувствовать её. Предугадывать. Быть на шаг впереди.
— Алиска сказала, что может научить меня чувствовать её тень, — я вспомнил вчерашний разговор. — Чувствовать приближение.
— Алиска умная девочка, — Юрий усмехнулся. — В мать пошла. Или в деда. Не важно. Слушай её. Она — богиня. Пусть маленькая, пусть растёт, но она чувствует то, что нам, магам, не дано.
Он замолчал.
— Ещё кое-что, — сказал он, помедлив. — Я продолжал исследовать следы её магии. Ту, что осталась после ритуала. И ту, что была в амулете, который на тебя наслали.
— И?
— И я нашёл кое-что странное, — он посмотрел на меня. — Её сила уходит корнями в глубокую древность. В те времена, когда боги ещё ходили по земле. Но сама она… она не богиня. Она человек. Или была человеком. А теперь она — что-то другое.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что за ней стоит кто-то ещё, — Юрий произнёс это тихо, будто боялся, что нас могут услышать. — Кто-то, кто дал ей силу. Кто-то, кто старше Росса. Старше всех богов, которых мы знаем.
— Ты говоришь о…
— Я ни о ком не говорю, — он перебил. — Потому что не знаю имени. И не хочу знать. Но тебе нужно понимать: когда ты уничтожишь её — а ты уничтожишь, я в этом уверен — за ней придёт кто-то ещё. И этот кто-то будет сильнее.
Мы замолчали. Ветер шевелил листву на деревьях за полигоном, и листья, жёлтые и красные, кружились в воздухе, падая на землю.
— Это в будущем, — сказал я. — Сейчас — она.
— Сейчас — она, — согласился Юрий. — И у тебя есть время. Когти дают тебе преимущество, но не делают бессмертным. Расти, Андрей. Учись. И не забывай, ради чего ты всё это делаешь.
Он встал, отряхнул брюки.
— Пойду. У меня ещё занятия сегодня, а ты, я смотрю, и так без меня справляешься.
— Юр, — я остановил его. — Спасибо тебе. За всё.
Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти отеческое.
— Расти, — повторил он. — И возвращайся. Всегда.
Глава 8
Он ушёл, оставив меня одного на скамье.
В особняк я вернулся только к обеду. Василий, всю дорогу молчавший, наконец заговорил, когда мы подъехали к крыльцу:
— Ваше благородие, вы уж простите старика, — он помог мне выйти из машины. — Но я теперь спокоен. Как никогда.