— Спасибо, Василий, — я хлопнул его по плечу так, что у него затряслись все десять подбородков. — Ты всегда был моей опорой.
Он смутился, замахал руками, но улыбка с его лица не сходила.
В доме было тихо — девчата разошлись по своим делам, Вероника, наверное, у травниц, Алиса уехала в форт. Я прошёл в кабинет, чтобы разобрать бумаги, но у двери замер.
На скамье у крыльца сидели двое.
Вероника и Бродислав.
Они сидели не рядом, но и не далеко друг от друга. Вероника держала в руках какую-то книгу — старую, в кожаном переплёте, — и что-то рассказывала. Бродислав слушал. Внимательно, серьёзно, без обычной суровости, которая всегда была на его лице.
Я не стал подходить. Отошёл к окну в гостиной, откуда их было видно, но не слышно. Не подслушивать — просто наблюдать. Активировать подарок Росса — супер-слух я не хотел.
Вероника говорила, и в её голосе не было прежней робости. Она была спокойной, уверенной, и это настроение передавалось Бродиславу. Он кивнул, спросил что-то, она ответила, и на мгновение их взгляды встретились.
— Это та девушка, что сбежала из культа? — голос Василия раздался за спиной. Я даже не услышал, как он подошёл.
— Она самая, — я не обернулся.
— Хорошая девушка, — Василий помолчал. — Скромная, работящая. И к книгам тянется. Я вчера заходил к ней в комнату — она там целую стопку из библиотеки притащила. И всё читает, всё записывает.
— Она много лет не могла читать то, что хотела, — сказал я. — Теперь навёрстывает.
— Понимаю, — Василий вздохнул. — А Бродислав Сергеевич… он тоже к книгам неравнодушен. В детстве не довелось ему учиться, теперь вот навёрстывает. Я ему из своей библиотеки книги даю. Он читает медленно, но вникает глубоко.
Я посмотрел на брата. Он действительно изменился в последнее время — стал спокойнее, мягче. Может, это Вероника на него так действует? А может, он просто нашёл то, чего ему не хватало.
— Не будем им мешать, — я отошёл от окна. — Василий, что там у нас с бумагами?
— Всё в порядке, ваше благородие. Антон Антонович приезжал, отчёты привёз. Я на стол положил.
Я кивнул и пошёл в кабинет, но на секунду задержался, бросив последний взгляд на скамью у крыльца.
Вероника что-то показывала в книге, Бродислав наклонился ближе, и на мгновение их плечи почти соприкоснулись.
Я улыбнулся и закрыл дверь.
Вечером, когда я спустился к ужину, Вероника уже помогала Василию накрывать на стол. Бродислав сидел в углу, листая какую-то книгу, и делал вид, что не замечает, как она иногда на него поглядывает.
— Вероника, — я сел на своё место. — Как вам у нас?
— Хорошо, — она поставила тарелку, чуть смутившись. — Очень хорошо. Я… я вчера ходила к травницам, они показали, как сушить зверобой. Оказывается, это целое искусство.
— Не только зверобой, — Лиля, сидевшая напротив, подняла голову. — У них целая наука. Я месяц училась, а они всё равно говорят, что я только начала.
— Зато теперь ты можешь отличить мяту от мелиссы, — Арина усмехнулась. — А раньше путала.
— Это было один раз, — Лиля насупилась. — И они очень похожи.
— Как вы, девушки, вообще разбираетесь в этой путанице? — Бродислав отложил книгу. — Травы, коренья, настойки… Я как посмотрю на их амбары, так голова кругом идёт.
— А вы приходите, — Вероника сказала это негромко, но все услышали. — Я покажу. Там не так сложно, как кажется. Если знать, что искать.
Бродислав посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то, чего я не видел раньше. Может быть, удивление. А может, что-то большее.
— Схожу, — сказал он. — Как-нибудь.
Арина, сидевшая напротив, переглянулась с Лилей, но промолчала. Только бровь приподняла, и в её глазах заплясали смешинки.
Я решил, что сегодняшний день подарил мне достаточно открытий, и не стал комментировать. Взрослые люди, сами разберутся.
После обеда, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и золотые тона, в дверь кабинета постучали. Я оторвался от бумаг, которые разбирал последний час, и поднял голову.
— Войдите.
На пороге появился Иван. Кузнец-голова выглядел взволнованным, но не встревоженным — скорее, оживлённым, будто он принёс новость, которую давно ждал.
— Ваше благородие, — он поклонился, но тут же выпрямился, не в силах скрыть улыбку. — Там это… люди пришли. Много. Гончары, плотники, кожевник с подмастерьями. Спрашивают, где селиться.
— Сколько? — я отложил бумаги.
— Двадцать три человека. Семьи с детьми, вещи при них, инструмент. Из дальних губерний, говорят, слышали, что у нас земли раздают, работу дают, жильё строят. И вот… пришли.