— Все собрались? — спросила Арина, оглядываясь.
— Алиса в форте, — ответил я. — Она обещала подъехать к тракту, мы её подхватим.
— А Бродислав Сергеевич? — Вероника спросила это негромко, но я услышал.
— Он на фабрике, — я посмотрел на неё. — Сказал, что приедет, если освободится.
Она кивнула и опустила глаза, но я заметил, как чуть заметно дрогнули её губы.
Мы расселись по машинам. Василий, как всегда, занял место рядом с водителем, чтобы «на дорогу смотреть». Арина, Лиля и Вероника разместились на заднем сиденье, я — на переднем, рядом с Василием. Алиска, отказавшись от отдельного места, свернулась у меня на коленях, и её тёплый, пушистый бок согревал лучше любого плаща.
— Трогай, — сказал я.
Машина плавно выкатилась со двора, и деревня, которую мы строили столько месяцев, медленно поплыла за окном. Дома, люди, дети, играющие на улице, женщины, несущие корзины с бельём — всё это было таким привычным, почти обыденным, что я не сразу понял, как много это значит.
— Хорошо у нас, — сказала Арина, глядя в окно.
— Хорошо, — согласилась Лиля.
Вероника молчала, но я видел в зеркале, как она смотрит на улицы, по которым шла когда-то с испугом, а теперь — с уверенностью.
У тракта нас ждала Алиса. Она стояла у обочины, и вид у неё был такой, будто она ждала уже час, хотя мы договаривались ровно на это время. Увидев нас, она махнула рукой и быстро забралась во вторую машину, где за руль сел один из бойцов Альфреда.
— Поехали, — сказала она в окно, и в её голосе не было сомнений.
Колонна из двух машин двинулась по тракту, оставляя позади Росомахино, которое уже скрылось за поворотом, утонув в утреннем тумане, поднимавшемся с полей.
Имение Смородинских встретило нас запахом свежей выпечки и суеты. Ещё на подъезде стало понятно, что здесь готовятся к приёму — ворота были распахнуты, дорожки подметены, у крыльца стояли несколько экипажей и машин, а слуги сновали туда-сюда с таким видом, будто от их скорости зависело что-то важное.
— О, а вот и молодые! — голос Сергея Викторовича раздался, едва мы вышли из машин.
Он стоял на крыльце, опираясь на трость, но выглядел лучше, чем в прошлую нашу встречу. Лицо его было румяным, глаза блестели, и в осанке чувствовалась прежняя, баронская стать, которую не могла сломить никакая болезнь.
— Сергей Викторович, — я подошёл, протягивая руку. — Выглядите отлично.
— Чувствую себя отлично, — он крепко пожал мою ладонь. — А всё ты, Андрей. Если бы не ты, не видать бы мне этого здоровья.
Я хотел возразить, но он уже перевёл взгляд на девушек, которые выходили из машины.
— Арина, дочка! — он шагнул навстречу, обнял её. — Соскучился. Ты редко бываешь.
— Дела, отец, — Арина прижалась к нему, и в этом движении было что-то детское, трогательное. — Мы мастерскую открыли, школу…
— Знаю, знаю, — он погладил её по голове. — Мне уже доложили. Горжусь.
Лиле он поклонился с той особой, старомодной учтивостью, которая выдавала в нём аристократа старой закалки.
— Лилия Сергеевна, рад видеть. Вы, я слышал, теперь мастер огня?
— Учусь, — она чуть покраснела. — Ещё многое не умею.
— Научитесь, — он улыбнулся. — С такими-то учителями.
Потом его взгляд упал на Веронику, которая стояла чуть поодаль, сжимая в руках коробку с гостинцами.
— А это, — я шагнул вперёд, — Вероника. Наша учительница. Она теперь с нами.
Сергей Викторович посмотрел на неё внимательно, и я увидел, как его глаза на секунду сузились — он многое понимал без слов.
— Добро пожаловать, — он протянул руку. — В доме Росомахиных, значит? Хороший выбор.
Вероника, поколебавшись секунду, пожала его ладонь.
— Спасибо, — сказала она тихо.
— А это, — я кивнул на Алиску, которая, пользуясь моментом, уже обследовала клумбу у крыльца, — наша гордость. Алиска.
Алиска подняла голову, окинула Сергея Викторовича долгим взглядом и, видимо, решив, что он достоин внимания, грациозно подошла и села на ступеньку, поджав хвост.
— Здравствуйте, — сказала она. — Хороший дом. Тёплый.
Сергей Викторович, привыкший к чудесам, только покачал головой.
— Проходите, гости дорогие, — он широким жестом указал на дверь. — Стол накрыт, все свои уже в сборе.