Лиля, вошедшая следом, молча села напротив и взяла чашку с чаем, грея ладони о горячий фарфор. Она выглядела задумчивой, но я не стал спрашивать — если нужно будет, скажет сама.
Завтрак прошёл в тишине, только Василий изредка ворчал о том, что «молодёжь не высыпается» и что «барину нужно тепло одеваться, потому что осень на дворе». Я слушал вполуха, кивал, доедал блины и думал о предстоящем дне.
В машине, по дороге в академию, дождь усилился, и дворники едва успевали счищать воду с лобового стекла, оставляя за собой мокрые полосы, которые тут же затягивало новой водой. Арина всю дорогу молчала, глядя в окно на мокрые поля и редкие деревья, мелькавшие за стеклом. Лиля сидела рядом со мной и иногда поглядывала на меня, но тоже молчала.
Когда мы въехали на территорию академии, я сразу заметил, что здесь что-то происходит. Обычно пустынный двор перед главным корпусом был заполнен студентами — они стояли группами, о чём-то оживлённо спорили, кто-то бежал к доске объявлений, расталкивая локтями толпу. В воздухе висело то особенное напряжение, которое бывает перед большими событиями, когда все ждут чего-то важного и никто не хочет пропустить момент.
— Что там случилось? — спросила Арина, вставая на цыпочки, чтобы лучше разглядеть происходящее.
— Не знаю, — я пожал плечами. — Сейчас узнаем.
Мы направились к главному корпусу. По пути нас обгоняли другие студенты, и я слышал обрывки разговоров — «Кубок», «первокурсники», «турнир в столице». Арина ускорила шаг, и я едва поспевал за ней.
У доски объявлений действительно было не протолкнуться. Студенты толпились, пытаясь прочитать текст, написанный крупными буквами на плотной бумаге. Кто-то уже записывался в списки участников, кто-то просто обсуждал шансы, и в этом гуле голосов было трудно разобрать отдельные слова.
— Пробьёмся, — сказала Арина и, не дожидаясь ответа, начала расталкивать толпу локтями.
Я пошёл за ней, и через минуту мы уже стояли у самой доски, читая объявление.
«Кубок первокурсников. Ежегодное соревнование между студентами первых курсов. Три этапа: магическая дуэль, физическое многоборье, командная эстафета. Победители получают право представлять академию на Межакадемическом турнире в столице. Заявки принимаются до завтрашнего вечера. Судьи — магистры академии и приглашённые специалисты».
Арина прочитала объявление первой и тут же повернулась ко мне.
— Ты будешь участвовать? — спросила она, и в её голосе не было вопроса — скорее утверждение, будто она уже всё решила за меня.
— Пока не знаю, — ответил я, разглядывая подписи внизу листа. Среди судей была фамилия Кленова, и это меня насторожило. — Надо подумать.
— О чём тут думать? — Арина всплеснула руками. — Это же шанс, Андрей! Победители едут в столицу, на турнир между академиями. Ты представляешь, что это значит для твоего рода? О тебе заговорят, о Росомахиных вспомнят. Это то, чего ты добиваешься.
— Я знаю, — я кивнул, не отрывая взгляда от списка судей. — Но посмотри, кто будет судить.
Арина проследила за моим взглядом и нахмурилась.
— Кленов, — сказала она тихо. — Тот самый.
— Тот самый, — подтвердил я.
Мы отошли от доски, освобождая место другим. Лиля, которая всё это время стояла чуть поодаль и не вмешивалась в разговор, подошла к нам.
— Я буду участвовать, — сказала она спокойно, и в её голосе не было сомнений. — В магической дуэли.
— Я тоже, — добавила Арина. — В физическом многоборье.
Я посмотрел на них. Они смотрели на меня в ответ, и в их глазах была та же решимость, которую я видел у себя в зеркале перед важными боями.
— Вы уверены? — спросил я. — Кленов будет судить, и если он увидит, что вы имеете ко мне отношение, он может попытаться вам навредить.
— Пусть попробует, — Арина усмехнулась, и в этой усмешке было что-то от её отца — такая же уверенность в своих силах, такая же готовность идти до конца. — Я не боюсь ни его, ни его судейства. И Лиля не боится.
— Не боюсь, — подтвердила Лиля, и её голос был тихим, но твёрдым.
Я не стал спорить — спорить с ними в таком настроении было бесполезно.
— Хорошо, — сказал я. — Тогда подавайте заявки. Но будьте осторожны. Кстати, идея! Может, составим семейную, так сказать, команду? Мы втроём!
— Плохая идея, — пожала плечами Смородинцева. — Во-первых, мы сами по себе тебе не ровня, ко дну потянем. С нами ты не победишь, как ни больно мне об этом говорить, это правда. А во-вторых, нас будут засуживать, сам догадываешься. Собирай свою команду! А мы найдём желающих к нам.
Они кивнули и ушли, оставив меня одного у доски объявлений.
Я стоял и смотрел на лист бумаги, на котором было написано о Кубке. Внутри поднималось что-то знакомое — азарт, смешанный с осторожностью, то самое чувство, которое я испытывал перед каждым боем в Колизее. С одной стороны, участие в таком соревновании могло укрепить положение моего рода, показать, что Росомахины вернулись и готовы занять своё место. С другой — привлекать к себе лишнее внимание, особенно со стороны Кленова, было опасно. Да и срать на него с высокой горы!