Я не заметил, как ко мне подошёл Леонид. Граф выглядел взволнованным — круги под глазами, растрёпанные волосы, манжеты рубашки расстёгнуты, будто он одевался второпях, но глаза горели, и в этом блеске было что-то такое, что я часто видел в зеркале перед важным боем.
— Ты видел объявление о Кубке? — спросил он, и в его голосе было столько нетерпения, что я невольно усмехнулся.
— Видел, — ответил я, отходя от доски, чтобы не мешать другим студентам, которые всё ещё пытались протиснуться к объявлению.
— Ты будешь участвовать? — Леонид смотрел на меня с надеждой, и я понимал, что для него это не просто соревнование — это шанс доказать что-то себе и другим.
— Пока не знаю, — сказал я честно, потому что не хотел давать пустых обещаний. — Надо подумать, взвесить все за и против. Это не просто развлечение, Лёня, это может быть опасно, особенно с таким судейством.
— Я тоже хочу участвовать, — Леонид говорил быстро, захлёбываясь словами, будто боялся, что я уйду и он не успеет высказаться. — В магической дуэли, в бое, в чём угодно. Может быть, в эстафете, если команду соберём. Ты будешь собирать команду? Я бы хотел быть с тобой, если ты не против.
Я посмотрел на него. В его глазах была надежда, и я не мог её разрушить, хотя понимал, что брать в команду не особо опытного бойца — это риск. Но Леонид был упорным, он тренировался каждый день, и в нём было то, что не купишь за деньги — желание стать лучше.
— Посмотрим, — сказал я уклончиво. — Сначала надо узнать, кто ещё будет участвовать и какие у них шансы. Не хочу собирать команду из людей, которые подведут в самый ответственный момент.
Леонид кивнул, но я видел, что он расстроен — его плечи чуть опустились, и взгляд потускнел. Он попрощался и ушёл, а я направился к выходу из главного корпуса, на ходу размышляя о том, что сказал ему.
На скамейке в парке, под старым дубом, с которого ветер срывал последние жёлтые листья, сидел Игорь. Он листал учебник по истории магии — толстый, с пожелтевшими страницами, и выглядел так, будто пытался выучить китайский язык за одну ночь. Дождь моросил, но он, казалось, не замечал ни капель, оседавших на его волосах, ни холода, который пробирал до костей.
Я сел рядом, и скамья жалобно скрипнула под моим весом.
— Ты видел объявление о Кубке? — спросил я, глядя на дорожку, по которой сновали студенты с книгами и свитками в руках.
— Видел, — ответил Игорь, даже не поднимая головы от книги.
— Ты будешь участвовать? — я повернулся к нему, ожидая ответа.
— Нет, — сказал он, и в его голосе не было ни сомнений, ни сожалений, только спокойная, ровная уверенность.
— Почему? — удивился я. — Ты быстрее и сильнее любого первокурсника. В физическом многоборье у тебя есть все шансы.
Он отложил книгу и посмотрел на меня. В его серых глазах с вертикальными зрачками не было страха — только усталость, которую я редко замечал в нём раньше.
— Я не маг, Андрей, я эрг, — сказал он, и в его голосе не было горечи — только констатация факта. — Меня не допустят до магической дуэли, потому что у меня по документам крохотный источник. Да кому я рассказываю, ты знаешь обо мне. В физическом многоборье я, может быть, и смог бы показать результат, но кто меня туда пустит? Меня даже на отборочный этап не зарегистрируют, если увидят мои документы. А командная эстафета? Кто возьмёт в команду того, кто не может использовать магию? Я буду обузой, а не помощью.
— Я возьму, — сказал я, и в моём голосе не было сомнений.
Игорь удивлённо поднял бровь, и в его глазах мелькнуло что-то, чего я раньше не замечал — может быть, надежда, а может быть, просто любопытство.
— Ты серьёзно? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала нотка неуверенности.
— Абсолютно серьёзно, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Нам нужен кто-то быстрый и сильный для физического этапа эстафеты. Ты быстрее любого первокурсника, я это видел. И ты сильнее. Ты пройдёшь полосу препятствий быстрее, чем кто-либо другой, и это даст нам преимущество, которое мы не получим больше нигде.
Игорь молчал долго, глядя на свои руки, на учебник, на деревья за моей спиной. Дождь моросил, и капли оседали на его плечах, на страницах книги, которую он так и не закрыл. В парке было тихо — только редкие прохожие торопились по своим делам, да где-то вдалеке кричала ворона.