Я не стал спорить. Кивнул Леониду, чтобы он отошёл в сторону, и сосредоточился на предстоящей работе.
Светлана появилась, когда я уже начал разминать запястья, готовясь к первому удару. Она вышла из-за колонны у входа, кутаясь в лёгкий плащ, хотя на изнанке не было холодно — просто сыро и ветрено, и ветер, гуляющий по арене, иногда заставлял её ёжиться и поднимать воротник. Она выглядела как всегда — пухленькая, подвижная, с вечно смеющимися глазами, в которых, однако, чувствовалась глубокая, древняя мудрость. Её коричневые, жидкие волосы были собраны в тонкий хвост, и этот хвост болтался из стороны в сторону, когда она шла, придавая ей сходство с маятником, который отсчитывает секунды до начала чего-то важного.
— А, герои собрались! — она подошла к краю арены, и её голос, звонкий и насмешливый, разнёсся под сводами, заставляя эхо повторять каждое слово. — Решила посмотреть, как вы тут будете когтями махать. Может, и сама разомнусь, а то старые кости залежались.
— Вы не старые, Светлана Ивановна, — вежливо сказал Леонид, и она посмотрела на него с таким видом, будто он только что сказал что-то невероятно наивное.
— Ох, граф, если бы вы знали, сколько мне лет, вы бы так не говорили, — она усмехнулась, но в глазах её не было обиды. — Ладно, не будем о грустном. Андрей, я поставлю тебе барьеры. Ты будешь их резать. А вы, — она повернулась к Леониду и Игорю, — смотрите и запоминайте. Такое не каждый день увидишь.
Она подняла руки, и я увидел, как в её ладонях начинает собираться магия — не сырая сила, которую используют универсалы, а тонкое, изящное плетение, которое переливалось всеми цветами радуги, создавая причудливые, почти нереальные узоры. В моём магическом зрении это было красиво — нити сплетались, расходились, сходились снова, образуя плотную, сложную структуру, которая пульсировала в такт её сердцу, наполняясь силой.
Первый барьер был пятым уровнем. С удовольствием отложил в памяти, поскольку энергии заклинание требовало чрезвычайно мало. Я подошёл к нему, и он замерцал передо мной голубоватым светом, отбрасывая на каменный пол причудливые тени. Я размахнулся и ударил.
Когти вошли в барьер, как в масло. Я даже не почувствовал сопротивления — только лёгкое, едва уловимое тепло, которое пробежало по пальцам, когда магия рассыпалась искрами, оставляя после себя запах озона и едва заметное, быстро уходящее тепло. Леонид, стоявший в стороне, присвистнул, и я заметил, как его глаза расширились — он явно не ожидал, что будет так легко.
— Хорошо, — сказала Светлана, и в её голосе прозвучало одобрение. — А теперь — шестой.
Она подняла руки, и второй барьер вспыхнул передо мной — ярче, плотнее, с более сложной, запутанной структурой. Запомнить подобное было посложнее, но мой дар справился. Я ударил снова, и на этот раз когти встретили сопротивление. Они входили в магию медленно, будто пробивали плотную, вязкую стену, и я чувствовал, как вибрируют пальцы, как напряжение передаётся от запястий к локтям, заставляя мышцы гудеть. Но барьер всё же поддался — с треском, с искрами, с запахом горелой плоти, который тут же развеял ветер.
— Неплохо, — Светлана кивнула. — А теперь — седьмой.
Я посмотрел на неё, и она усмехнулась, будто знала, что я сейчас почувствую.
— Это просто для того, чтобы ты знал, куда расти, — сказала она. — Не расстраивайся, если не получится.
Третий барьер был другим. Он не мерцал, не переливался — он просто висел в воздухе, плотный, тяжёлый, почти осязаемый, и я чувствовал его даже без магического зрения — он давил на кожу, заставлял волоски на руках вставать дыбом, будто перед грозой. И он уже заметно уменьшил запас магии в магическом веретене Светланы. Мощь! Это я точно должен запомнить и нанести на себя.
Я ударил, и когти скользнули по поверхности, не причинив ей никакого вреда. Я ударил снова, с большей силой, и барьер дрогнул, но выстоял. Ещё удар — и когти завязли в магии, будто в густой, липкой смоле, и я с трудом вытащил их, чувствуя, как горят пальцы.
— Достаточно, — Светлана опустила руки, и барьер исчез, растворился в воздухе, оставив после себя только лёгкий, едва уловимый запах полыни. — Седьмой уровень тебе пока не по зубам. Но ты знаешь, к чему стремиться.
Я убрал когти и посмотрел на свои руки. Они были целы, невредимы, только пальцы чуть заметно дрожали — от напряжения, от усталости, от понимания того, что предела нет и, наверное, не будет никогда.
— Спасибо, — сказал я, поворачиваясь к Светлане.
— Не за что, — она отмахнулась. — Ты мой ученик, я хочу, чтобы ты побеждал. Не ради меня — ради себя.