Она подошла ближе, и я заметил, как её глаза стали серьёзными, почти строгими.
— Андрей, — сказала она тихо, так, чтобы не слышали Леонид и Игорь, которые отошли к стене и о чём-то переговаривались. — Мне нужно с тобой поговорить. Не здесь. После тренировки. Найдёшь время?
— Найду, — ответил я, и она кивнула, удовлетворённая.
А мы с парнями устроили спарринг, все трое, где каждый был сам за себя. Эрг оказался довольно серьёзным противником, хотя без его эрговской магии обращения я его и побеждал всегда. Заодно показал парням несколько приёмов, которые они после отрабатывали. Новое пассивное заклинание сильно облегчало бой, казалось, что ребята играют в поддавки.
После арены мы отправились в парк академии — туда, где старые, раскидистые дубы ещё не сбросили листву, и под их кронами было тихо и сумрачно, будто в лесу, а не в центре огромного учебного заведения. Светлана выбрала скамью у самого большого дуба, села на неё, похлопав ладонью по доскам, приглашая меня сесть рядом, и я подчинился.
В парке было безлюдно — студенты разбрелись по аудиториям, и только редкие преподаватели иногда проходили по дорожкам, торопясь к своим лекциям. В воздухе пахло влажной землёй, увядающими травами и тем особым, магическим ароматом, который бывает только на нулевой изнанке, где сама природа дышит силой, древней и спокойной.
— Ты не боишься? — спросила Светлана, и я понял, что она не о Кубке. Она о том, что будет после. О Госпоже, которая сбежала, но не исчезла. О древней угрозе, о которой говорилось в послании первого барона. О той тишине, которая поселилась в лесу за деревней и которую даже Алиска не могла объяснить.
— Гладиаторы не сдаются, — ответил я, и она усмехнулась, но в глазах её не было насмешки. Только усталость — та, которую не скроешь за улыбкой и не спрячешь за шутками.
— Я видела тот кристалл, который вы нашли, — сказала она, и её голос стал тише, будто она боялась, что нас могут услышать. — В нём есть что-то… древнее. Не наше. И не их. Оно просто ждёт.
— Чего ждёт? — спросил я.
— Не знаю, — она покачала головой. — Может быть, времени. Может быть, силы. Может быть, тебя.
Она помолчала, глядя на дорожку, по которой прошёл какой-то студент с кипой книг под мышкой, и я заметил, как её пальцы сжимают край скамьи — не сильно, но заметно.
— Я не знаю, что это, Андрей, — продолжила она. — И не хочу знать. Некоторые двери лучше не открывать, пока не научишься их закрывать. А ты пока не умеешь.
— Научусь, — сказал я.
— Научишься, — она кивнула. — Но не торопись. Время работает на тебя. И на неё тоже.
Она не стала объяснять, на кого именно работает время, и я не стал спрашивать. Мы посидели ещё немного, глядя, как ветер срывает с деревьев последние листья и кружит их в воздухе, и я думал о том, что Светлана права — спешить некуда. Госпожа ослаблена, её силы подорваны, и вряд ли она скоро объявится. Но она вернётся. И тогда нужно быть готовым.
После разговора со Светланой я отправился в академию. Раписание изменили для участников турнира, выделив время на тренировки. Но полностью не отменили. Физика магии. Интересный предмет. А после я отправился к Юрию, доделывать новое заклинание.
Его я придумал сам. Это была, как я это обозвал, активная защита. При магическом воздействии на любую часть тела возникал магический щит, но только в том месте, где требовалась защита. Юрий очень высоко оценил моё изобретение, которое почти не тратило энергию, а защищало не хуже купола примерно шестого уровня. И подкинул пару идей по улучшению.
Вечером, когда я вернулся в домик, Арина уже хлопотала на кухне, помогая Василию накрывать на стол, и пахло так вкусно, что у меня заурчало в животе. Лиля сидела в гостиной с книгой по магии огня, делая пометки на полях, и иногда поглядывала на меня, но молчала. Алиска, проснувшаяся к вечеру, устроилась на подоконнике, глядя в окно на темнеющее небо, и её глаза светились золотом в сумерках.
За ужином говорили о пустяках — о погоде, о том, что скоро зима, о том, что хорошо, когда все дома. Арина рассказывала, как прошёл её день и их тренировки. Лиля молчала, но иногда вставляла короткие замечания, и я замечал, как её взгляд скользит по мне, изучающий и внимательный.
Алиска, которая до этого молчала, вдруг подняла голову и посмотрела в окно.
— Пап, там кто-то есть, — сказала она, и в её голосе не было страха — только настороженность. — В лесу. Я чувствую направленное на дом внимание, равнодушное, оценивающее, но не вижу никого. Это странно.
Я встал, подошёл к окну. За ним было темно — только луна, которая только начинала подниматься, освещала верхушки деревьев, и их голые, чёрные ветви тянулись к небу, как переплетённые пальцы. Парк молчал. Только ветер шумел в голых ветвях, да где-то далеко кричала ночная птица.