На трибунах стало тихо. Соперник замер, и в его глазах мелькнуло непонимание, смешанное со страхом. Он явно не ожидал, что его атаку можно просто так остановить —без уклонения, без видимых усилий.
— Что… — начал было он, но я уже шагнул вперёд, сокращая дистанцию.
Парень попытался атаковать снова, на этот раз создавая перед собой каменную стену, которая должна была защитить его от возможной контратаки. Я видел, как нити сплетаются в плотную, толстую структуру, но он не успел. Я взял его пальцами за кадык и показательно сжал.
— Сдаюсь, — тихо сказал парень, опуская руки. Его лицо было бледным, на лбу выступила испарина, и он смотрел на меня так, будто видел перед собой не человека, а какое-то неведомое чудовище.
Я убрал руку и отступил на шаг. На трибунах повисла тишина, потом раздались редкие, неуверенные хлопки — кто-то аплодировал, кто-то просто не знал, как реагировать на такой быстрый и необычный бой. Кленов, сидевший в судейской ложе, сжал подлокотник кресла так, что костяшки его пальцев побелели, но лицо его оставалось непроницаемым.
Второй бой у меня был против девушки — мага воздуха, высокой, стройной, с короткими, почти мальчишескими волосами и цепким, профессиональным взглядом. Она не стала атаковать сразу — сначала оценивала меня, медленно двигаясь по кругу, и её руки были чуть приподняты, готовые в любой момент выпустить заклинание.
— Ты тот самый, который победил Алексия? — спросила она, не останавливаясь.
— Тот самый, — ответил я, тоже двигаясь по кругу.
— Интересно, — она усмехнулась, и в её глазах мелькнул азарт. — Посмотрим, на что ты способен.
Она атаковала серией воздушных лезвий — быстрых, острых, летящих с разных сторон. Я видел белые, почти прозрачные нити, которые тянулись от её рук ко мне, сплетаясь в смертоносные, пульсирующие узоры. Я уклонялся и отпрыгивал, постепенно сближаясь. Реакции хватало даже на столь быструю магию.
Девушка, заметив это, изменила тактику. Она создала вокруг себя плотный воздушный кокон, который должен был защитить её от любых атак, и начала готовить мощное заклинание, которое, судя по плетению, должно было ударить молнией прямо в центр арены. Нити собирались в её руках, пульсировали, набирали силу, и я видел, как энергия концентрируется, готовая выплеснуться наружу.
Я не стал ждать. Я сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, и мои пальцы коснулись кокона. Одновременно я спустил обычного светлячка — магию, чтобы освещать путь в темноте. Нужна была визуализация моей атаки. Нити, из которых состоял щит, дрогнули, пошли рябью, и я потянул за главную — ту, что держала всю конструкцию. Кокон рассыпался, как паутина под порывом ветра, и девушка, оставшись без защиты, замерла на секунду, растерянно глядя на свои руки.
— Я сдаюсь, — сказала она, опуская руки. В её голосе не было обиды — только уважение. — Ты действительно силён.
— Ты тоже, — ответил я. — Хороший бой.
Она кивнула и отошла к краю арены, а я вернулся в подготовительную зону, чувствуя, как когти под кожей откликаются на моё спокойствие лёгким, едва уловимым теплом. Алиска внутри меня молчала — она знала, что сейчас не время для разговоров.
Третьим этапом отбора было физическое многоборье. Полосу препятствий развернули на большом поле за академией, где маги земли создали искусственный рельеф: рвы, стены, канаты, подвесные мосты, зоны с маятниками и другие препятствия, которые требовали не только силы, но и ловкости, скорости, умения принимать быстрые решения.
Поле было огорожено высоким забором, чтобы зрители не мешали участникам, и трибуны для зрителей установили прямо на склоне небольшого холма, откуда была видна вся полоса. Я поднялся туда после того, как сдал свои результаты в судейскую комиссию, и сел на свободное место рядом с Ариной и Лилей, которые уже ждали своего выхода.
— Нервничаешь? — спросил я у Арины.
— Немного, — призналась она. — Но это хорошее волнение. Такое, которое помогает, а не мешает.
— Правильно, — кивнул я. — Главное — не торопись и не делай лишних движений. Полоса не любит суеты.
Арина кивнула и снова уставилась на поле, где уже выстраивались первые участники.
Я бежал в первой группе. Рядом со мной на старте стояли ещё четверо — парни и девушки, все в лёгкой спортивной одежде, все сосредоточенные, готовые рвануть с места по сигналу судьи. Леонид был среди них — он стоял чуть поодаль, и его лицо было бледным, но глаза горели.
Судья поднял флажок, и я почувствовал, как в теле просыпается привычная, знакомая собранность — та, что была у меня во время каждой битвы в Колизее, когда ставкой была жизнь, а не просто победа в соревновании.