— Неплохо для первого раза, — сказал я. — Но есть над чем работать. Леонид, твоя передача мне — чуть затянута. Ты ждёшь, пока я подойду ближе, а надо вкладывать в руку на дистанции. Я успею.
— Боюсь промахнуться, — признался он.
— Не промахнёшься, — твёрдо сказал я. — Я всегда успею подстроиться. Твоя задача — отдать. Моя — принять. Доверяй, учись работать в команде. Это невероятно важный навык, доверять спину другу.
Он кивнул.
Мы повторили ещё три раза, и с каждой попыткой получалось лучше. Леонид перестал нервничать, Игорь начал двигаться чуть быстрее на подхвате — я заметил, как он смещается в сторону, чтобы принять передачу под более удобным углом. Он учился быстро, хотя и не подавал виду.
— Хорошо, — сказал я после пятой попытки. — На сегодня достаточно. Завтра в это же время.
Мы вышли с арены, и я заметил, что на трибунах сидят Арина и Лиля — они пришли, как и обещали, и смотрели на нас, перешёптываясь.
— Ну как? — спросил я, подходя к ним.
— Ты был великолепен, — Арина не стала скромничать. — Леонид старается, это видно. А Игорь — машина. Но без тебя они бы рассыпались. Ты держишь ритм.
— Это моя работа, — я пожал плечами.
— Ты не просто держишь ритм, — тихо сказала Лиля. — Ты создаёшь его. Они подстраиваются под тебя, а не ты под них. Это и есть лидерство.
Я посмотрел на неё. Она говорила спокойно, без лести, просто констатируя факт.
— Спасибо, — сказал я. — Приятно слышать, особенно от таких красавиц.
После тренировки я пошёл в главный корпус — нужно было сдать какие-то бумаги в деканат. Коридоры были почти пустыми, только редкие студенты проходили мимо, и мои шаги гулко отдавались от каменных стен.
На полпути я увидел Кленова.
Он вышел из-за угла неожиданно — может быть, специально поджидал, может быть, просто так совпало. Выглядел он хуже, чем в прошлый раз: под глазами залегли тени, лицо было бледным, и даже его идеально сидящий костюм не скрывал усталости. Но глаза — холодные, цепкие — смотрели по-прежнему.
— Росомахин, — он остановился, преграждая мне путь. — Я слышал, ты готовишь команду к эстафете.
— Слухи не врут, — ответил я, тоже останавливаясь. — Что-то не так?
Да, он постарел, причём заметно. Моя помощь в его аресте явно не прошла для него даром. Выяснять, как он смог оправдаться и освободиться я не буду, после драки кулаками не машут. Вот только, если бы я знал, что он окажется на свободе, ещё и в академии, где я учусь, я бы следил за его судьбой.
— Всё так, — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Просто хочу предупредить: командный этап — это не твои одиночные бои. Там не получится выиграть за счёт одного лишь дара. Нужна слаженность. А у тебя, я смотрю, в команде — граф-недотёпа и какой-то беспаспортный, которого даже магией проверить нельзя.
Я смотрел на него спокойно, не отводя глаз. Его слова не задевали — они были слишком предсказуемыми.
— Вы плохо знаете мою команду, граф, — сказал я ровным голосом. — И ещё хуже знаете меня. Я вытяну, мы вытянем, вопрос только в том, как быстро.
Он попытался сказать что-то ещё, но я перебил:
— Вы бы лучше за судейством следили. Приходят тут всякие с тупыми обвинениями, некрасиво, проверили бы их на всякий. А за команду не волнуйтесь — она у меня лучшая.
Кленов побледнел ещё сильнее — если это вообще было возможно. Его пальцы сжались в кулаки, но он сдержался.
— Ты ещё вспомнишь мои слова, мальчик, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Когда твои «друзья» подведут тебя в решающий момент.
— Не подведут, — ответил я. — А если и подведут, я справлюсь один. Вы же знаете. Но в своих парнях я уверен, как в себе, а может, и больше.
Я развернулся и пошёл дальше, не дожидаясь ответа. За спиной было тихо — только его дыхание, тяжёлое, прерывистое. Похоже, у него были проблемы не только со мной, а ещё и со здоровьем. Но это уже не моя забота, лечить его я точно не буду.
Вечером, когда солнце уже село и на нулевой изнанке зажглись первые звёзды, я сидел на крыльце домика. Было холодно — осень давала о себе знать даже здесь, — но я не хотел заходить в тепло. Нужно было проветрить голову после всего, что случилось за день.
Дверь скрипнула, и рядом со мной опустился Леонид. Он был в домашней куртке, накинутой на плечи, и выглядел уставшим, но не разбитым.
— Учитель, — начал он, помедлив. — Я хочу извиниться. За сегодня. За ошибки.
— За какие ошибки? — я повернулся к нему. — Ты не ошибался. Ты учился. Разница есть.