Он удивлённо посмотрел на меня.
— Но я же чуть не упал на старте, и передача была неточной, и…
— И ты это заметил, — перебил я. — И исправил. Это главное.
Я помолчал секунду, подбирая слова. Не хотелось говорить лишнего, но и молчать было нельзя — он ждал.
— Знаешь, в начале моего пути я тоже ошибался, — сказал я. — Много раз. Меня учил один человек — он никогда не ругал меня за ошибки. Он просто показывал, как надо. И я смотрел, запоминал, пробовал снова. Я стал лучшим не потому, что не ошибался. А потому, что исправлял ошибки быстрее других.
Леонид слушал внимательно, не перебивая.
— Вы никогда не рассказывали о том, кто вас учил, — тихо сказал он.
— На то были причины, — я не стал вдаваться в подробности. — Но суть не в этом. Суть в том, что ты на правильном пути. Завтра покажешь, чему научился сегодня. И послезавтра. И на Кубке.
— Не подведу, — твёрдо сказал он.
— Знаю, — я хлопнул его по плечу. — Поэтому ты и в моей команде.
Он кивнул, поднялся и ушёл к себе домой, ни говоря больше ни слова. Я остался один, глядя на звёзды.
«Ты сегодня был хорош, пап», — раздался в голове голос Алиски. Она проснулась — или просто решила напомнить о себе.
«Я всегда хорош», — мысленно усмехнулся я.
«Знаю. Но сегодня особенно. Ты их повёл за собой. Как настоящий вожак».
«Они сами идут. Я просто показал дорогу».
«Скромничаешь».
«Нет. Констатирую факты».
Алиска тихо рассмеялась у меня в голове, и я почувствовал, как тепло разливается по телу — там, где она находилась внутри меня, на своём ином плане.
«Спи, пап, — сказала она. — Завтра будет новый день».
«Завтра будет новый день», — согласился я.
Я поднялся, отряхнул штаны и зашёл в дом. Василий уже закрывал ставни, ворча себе под нос, что «барин опять простудится на этом сквозняке». Арина и Лиля сидели в гостиной — Арина что-то читала, Лиля делала пометки в своей тетради по магии огня. Увидев меня, они подняли головы, но ничего не сказали — только улыбнулись, и этого было достаточно.
Я поднялся к себе, разделся и лёг в кровать. Алиска внутри меня свернулась клубком и затихла, и я почувствовал, как её спокойствие передаётся мне.
Глава 16
Субботнее утро на нулевой изнанке выдалось на удивление тёплым — солнце, поднявшееся уже довольно высоко, заливало стадион золотистым светом, и даже редкие облака, проплывавшие над головой, казались не серыми, а почти праздничными, будто сама природа решила, что сегодня важный день.
Я подошёл к стадиону, когда первые участники уже разминались на поле, а трибуны потихоньку заполнялись студентами, преподавателями и приглашёнными гостями. Арина и Лиля нашли места в третьем ряду, у самого ограждения, и я заметил, что они пришли не одни — рядом с ними сидели несколько девушек с их потока, которые что-то оживлённо обсуждали, поглядывая на трассы испытания.
Леонид ждал меня у входа, и вид у него был такой, будто он не спал всю ночь — лицо бледное, под глазами залегли тени, но взгляд сосредоточенный, почти злой.
— Ты готов? — спросил я, подходя.
— Должен быть, — ответил он, и в его голосе прозвучала та же смесь страха и решимости, которую я видел у новичков перед их первым боем на арене.
— Не «должен быть», — поправил я. — «Готов». Или нет. Так что — да или нет?
Он посмотрел на меня, сглотнул, потом кивнул.
— Да. Готов.
— Отлично, — я хлопнул его по плечу. — Игорь уже здесь?
— Он внутри, на стадионе, — Леонид кивнул в сторону входа. — Пришёл раньше всех, даже меня. Сказал, что хочет посмотреть на полосу до старта.
Я не удивился. Игорь был из тех, кто не оставляет ничего на волю случая, и я ценил его за это.
Мы прошли на стадион, и я увидел, что организаторы подготовились основательно — полоса препятствий была длинной, со сложными элементами. Помимо маятников и стен, добавили зону с «зыбучим песком», где нужно было бежать, почти не касаясь земли, и участок с магическими ловушками, которые срабатывали в случайном порядке, заставляя участников постоянно менять траекторию. Вокруг полосы стояли судьи с блокнотами и артефактами фиксации времени, и их сосредоточенные лица говорили о том, что расслабляться никому не позволят.
Кленов, как всегда, сидел в судейской ложе, и его мрачное лицо выделялось на фоне остальных судей, которые выглядели скорее заинтересованными, чем строгими. Он заметил меня, и наши взгляды встретились на секунду — он не отвёл глаз, только чуть заметно усмехнулся, будто хотел сказать: «Посмотрим, как ты запоешь сегодня». Я не стал отвечать на эту безмолвную провокацию и отвернулся.