— Я самый быстрый. И самый живучий. У меня есть защита, которой нет у других. И я видел её магию — не так, как вы, а по-настоящему. Если кто-то и сможет продержаться пять минут против неё — это я.
Он хотел поспорить, но промолчал. Знал — бесполезно.
— Тогда нам нужны люди, — сказал Юрий. — Надёжные. И немногочисленные — чем больше группа, тем выше шанс, что нас заметят.
— Альфред и его люди, — предложил Бродислав. — Они умеют быть незаметными. И Илья — он знает такие места, как свои пять пальцев.
— Львовича нужно поставить в известность, — сказала Светлана. — Это его епархия. После операции понадобятся люди для зачистки и допросов.
— Поставим, — кивнул Юрий. — Но не раньше, чем завтра. И не посвящая во все детали. Пусть думает, что мы только что узнали об этом.
— Не доверяете? — спросил я.
— Доверяю, — он усмехнулся. — Но в его ведомстве могут быть свои «кроты». А утечка информации нам сейчас не нужна.
Я кивнул. Учитель был прав. Бродислав свернул карту.
— Значит, решено. Бьём во время ритуала. Маги земли — у нас есть двое, я свяжусь с ними сегодня. Альфред и его люди — завтра будут здесь. Илья — я сам съезжу, скажу.
— И Юрий, — добавил я. — Если что пойдёт не так — ты вытаскиваешь нас порталом.
— Если успею, — он посмотрел на меня. — Я не бог, Андрей. И моя магия не безгранична.
— Успеешь, — я встал. — Должен.
Совещание закончилось к полудню. Юрий и Светлана ушли готовиться, Бродислав уехал собирать людей. Вероника, утомлённая разговором, уснула в гостиной — Василий принёс ей плед и подушку, устроил на диване.
Я остался в столовой один. За окном всё так же моросил дождь, и капли стекали по стёклам, размывая очертания деревьев. В доме было тихо — только где-то наверху иногда скрипела половица.
Я не заметил, как задремал. Разбудил меня осторожный стук в дверь.
— Андрей? — голос Лили. — Ты здесь?
— Входи.
Она приоткрыла дверь, заглянула. Увидела, что я сижу за столом, накрытым остатками завтрака, и нахмурилась.
— Ты не ел, — обвиняюще ткнула она в мою сторону пальчиком. — И не спал.
— Спал, — я потёр лицо. — Немного.
— Немного не считается.
Она вошла, села напротив. За ней, чуть помедлив, появилась Арина. Вид у неё был сердитый, но я видел, что это скорее маска, чем настоящее чувство.
— Мы хотим поговорить, — сказала она, садясь рядом с Лилей. — О твоей… гостье.
— Вероника нам не враг и она пришла предупредить нас. Её чуть не убили.
— Мы знаем, — Лиля кивнула. — Василий рассказал. Не всё, конечно, но достаточно. Это не значит, что нам это нравится.
— Я понимаю.
— Понимаешь? — Арина подалась вперёд. — Ты привёл в дом незнакомую женщину, посреди ночи, с ожогом на руке. И не сказал нам ни слова.
— Я не хотел вас пугать.
— Мы и так напуганы! — она почти кричала. — Ты пропадаешь на изнанке, возвращаешься покалеченным, на тебя нападают, тебя пытаются подчинить, а ты молчишь! Молчишь и делаешь вид, что всё хорошо!
Я смотрел на неё. В её глазах блестели слёзы, но она не плакала — сдерживалась.
— Арина…
— Я знаю, — она перебила меня. — Знаю, что ты хочешь нас защитить. Но мы не дети, Андрей. Мы не сломаемся. Мы не будем мешать. Просто… просто дай нам знать. Что с тобой, что происходит. Чтобы мы не гадали, вернёшься ты или…
Она не договорила. Лиля взяла её за руку.
— Мы переживаем, — тихо сказала она. — Ты для нас… ты важный. Не только как глава рода, поверь. Как дорогой нам человек, как мужчина.
Я молчал. Что я мог им сказать? Что через три дня я иду в логово к той, кто собирает сто душ? Что шансов выжить — пятьдесят на пятьдесят? Что даже если я вернусь, то наверняка не целым?
— Я вернусь, — сказал я. — Обещаю.
— Обещаешь? — Арина посмотрела мне в глаза.
— Обещаю, — я полыхнул белым светом, Росс принял клятву.
Она помолчала, потом встала, подошла и обняла меня. Неловко, порывисто, как обнимают, когда боятся показать слабость, но не могут иначе.
— Тогда возвращайся, — прошептала она мне в плечо. — И чтобы никаких геройств. Мы тебя ждём.
Лиля подошла следом, положила руку на моё плечо.
— Мы верим тебе, — сказала она. — Только… береги себя. Для нас.
Я кивнул. Слова застревали в горле.
Они ушли, оставив меня одного. В окне застыл серый, бесконечный дождь. Я смотрел на него и думал о том, что впервые за долгое время мне есть за что возвращаться. Не только долг. Не только род. Не только честь.
Арина и Лиля. Девчата, которые ждут. Которые верят. Которые стали частью меня, хотя я сам этого не заметил.
Я вернусь, — сказал я себе. — Я должен.
За окном всё так же моросил дождь. Но где-то в серых тучах уже пробивался слабый, неуверенный луч света.